Фото-географические исследования
Полярный УралСунтар-ХаятаБайкалЯкутияКаппадокияЮдома
English главная страница Контакты карта сайта
  главная     экспедиции     очерки     предложения     проекты     новости     партнеры     помощь     контакты  
Авторский фотобанк
поиск
расширенный поиск

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ

    Алтай
    Байкал
    Башкирия
    Восточные Саяны
    Индигирка
    Кавказ
    Камчатка
    Колыма
    Лабынкыр
    Лена
    Мома
    Момский хребет
    Нижняя Тунгуска
    Обь
    Оймяконское нагорье
    Оленёк
    Омулёвка
    Пинега
    Подкаменная Тунгуска
    Подмосковье
    Полуостров Кони
    Приполярный Урал
    Путораны
    Северная Осетия
    Селигер
    Сунтар-Хаята
    Урал Полярный
    Хребет Черского
    Эвенкия
    Юдома
    Якутия
    Крым
    Вьетнам
    Гоа
    Непал
    Патагония
    Северная Индия
    Турция

ТЕМЫ

ГОРОДА РОССИИ

Главная / Очерки / В сердце Каменного пояса

В сердце Каменного пояса

Два путешествия, или лучше сказать две командировки в сезон 2002 года на Приполярный Урал, редкий случай, потому что были совершены не по собственной инициативе. Этот район даже и не рассматривался до сих пор в качестве потенциально интересного объекта. Тем не менее, познакомиться с ним посчастливилось и это оказалось профессиональным дебютом.
Директор некоего издательства, специализирующегося на издании фотоальбомов, ещё за полгода до этого говорил о возможном предложении. Ему поступил заказ от некоторой серьёзной финансовой структуры из Ханты-Мансийского округа. А, как известно, эти края богаты нефтью и газом, но что касается ландшафтов, то здесь не так уж здорово. Бескрайняя равнина, покрытая сплошной тайгой и непроходимыми болотами. При желании, конечно, здесь тоже можно неплохой материал наснимать. Но всё же есть более очевидная возможность. Западная граница округа проходит прямо по Уральскому хребту, местами как раз по географической границе между Европой и Азией. А вот это уже кое-что, это может достойно украсить альбом. Туда и задумал выслать меня шеф издательства, и к приходу лета подтвердил свои намерения. Для меня время раздумий тоже закончилось, о других планах пришлось забыть, началось время подготовки. Деньги выданы, теперь что, где и как снимать сугубо мои проблемы, главное привезти хороший материал с Приполярного Урала. Причём, хотя отдельно этот нюанс не обговаривался, но только лишь восточный склон этой части Урала входит в территорию Ханты-Мансийского округа. Соответственно район работ несколько ограничивается. Кроме того, как объяснил шеф, все кто проживает в этом округе, в том числе и заказчики, считают основной своей достопримечательностью реку Обь. А значит нужно ещё и Оби какое-то внимание уделить. Как всё успеть, не понятно, учитывая, что шеф решил сэкономить. Изначально предполагалось, что буду работать весь летне-осенний период, но теперь задача ставится несколько иначе. Сезон разбивается на две части – летняя командировка на месяц в июле и осенняя командировка на месяц в сентябре. Ну что же, кто платит, тот и музыку заказывает.
Итак, июль наступил. Вкратце – самолёт, Ханты-Мансийск, импровизированная гостиница в виде пришвартованного к берегу речного судна, номер в каюте, рано утром отправляюсь вниз по Оби. Работа на реке складывалась так, смотрю на карту, выбираю какой-нибудь населённый пункт, расположенный на потенциально интересном берегу, беру билет на речной трамвайчик до этого пункта. Речное судно на подводных крыльях везёт согласно купленному билету. Дня два-три посвящаю каждому посёлку, снимаю окрестности. Высокий, правый берег Оби оказался не так уж и плох. Закаты же, даже превзошли все ожидания. Летом здесь солнце уходит за горизонт на северо-западе, то есть как раз туда, куда течёт река, и светило будто плавно опускается в Обь, чтобы остыть от трудов дневных.
Что-то около десяти дней общался с великой Сибирской рекой. Четыре населённых пункта стали объектом исследований – Кедровый, Горнореченск, Карымкары и Шеркалы. Следующий населённый пункт, куда доставил, ставший уже привычным, речной трамвайчик, был посёлок Берёзово. Этот, относительно большой районный центр, стоит уже не на берегу Оби, а на берегу её большого левого притока – Северной Сосьвы. Где-то там далеко, в вожделенных Уральских горах берёт начало эта река. Берёзово знаменит тем, что сюда когда-то были сосланы княжеские семейства Меньшиковых и Долгоруковых. Для меня же это только промежуточный пункт, первая ступенька к хребту, отделяющего Европу от Азии. Собственно говоря, именно на территории Берёзовского района и предстоит работать. А пока нужно преодолеть следующий этап. Где-то там, уже на подступах к горам, сулящим порадовать своими пейзажами, стоит посёлок Саранпауль. Не ведут к нему дороги, спрятанному за обширными болотистыми пространствами. Однако добраться можно, как раз из Берёзово. Летом есть два пути, традиционно по воздуху, на Ан-2 или на вертолёте. А ещё по воде, вверх по Северной Сосьве, затем по её притоку – Ляпину. Именно на берегу Ляпина и стоит искомый посёлок.
Немало пассажиров, надо сказать насобирал наш речной трамвайчик по Оби от самого Ханты-Мансийска за целый день. На Берёзовскую пристань прибыли на исходе дня. И как оказалось, среди нас немало страждущих попасть в Саранпауль. Поэтому билетов на самолёт нет, и не предвидится. Умудрённые опытом саранпаульцы не отчаивались и намеревались завтра на подсадке всё же улететь. Как потом оказалось, им это удалось, организовали дополнительный рейс. Мне же показался привлекательным речной вариант. Тем более, что подгадал своё прибытие в Берёзово как раз к завтрашнему отплытию пассажирского судна. Они тут не часто ходят, то ли раз в неделю, то ли два раза в месяц. У пристани, неподалёку, уже красовался небольшой теплоход «Москва», на него и указали, когда спросил о завтрашнем рейсе. Точно такие же неспешно ходят по Москве-реке, туристов катают. Ну что же, тише едешь, дальше будешь. Однако всё не так просто, сейчас середина июля и воды в реке не достаточно много. Капитан высказывает серьёзные сомнения по поводу возможности добраться до Саранпауля, разговор идёт о некоем Ломбовоже, дальше которого, вероятно не поднимемся. Удивительно, а в Оби полно воды, настоящий паводок, сам видел затопленные у берега дома и лодочные гаражи.
Непонятная и совсем не радужная перспектива не останавливает, да и выбора особого нет. Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока нужно где-то заночевать, а вот это совсем не проблема. Всех завтрашних пассажиров, за умеренную плату пустили скоротать ночь прямо на борт теплохода, разрешили занять кресла в пассажирском салоне. Ночующих оказалось не так много, можно было разместиться с комфортом. А вот утром пришлось потесниться, заняли практически все места, зато на верхней палубе гулял весёлый ветерок. Теплоход набрал хотя и не великую, но всё же крейсерскую скорость, уверенно стал продвигаться вверх по реке, рассекая носом коричневую, чуть ли не до красноты сосьвинскую воду, собранную из окрестных болот. Путь наш не близкий, при такой скорости болтаться нам на корабле около суток. Поневоле все начинают знакомиться друг с другом. Публика, надо сказать, подобралась до крайности разношёрстная, почти Ноев ковчег. Да все ещё с неимоверным количеством полосатых баулов. Среди органично воспринимаемых в данной обстановке явно местных жителей, выделяется большая бригада азербайджанских строителей. А также несколько торговцев-челноков, тоже откуда-то из бывших советских азиатских республик. Осваивают неосвоенную территорию, наверное, водятся деньги в этих краях. Но особо весело смотрелась среди всеобщего бедлама компания из двух ментов и постоянно прикованного к одному из них наручниками, молодого парня. Подопечный попался не спокойный, не давал расслабиться стражам, постоянно таскал за собой то в туалет, то покурить. К вечеру все как-то угнездились, приготовились и ночь, вслед за днём, провести в своих креслах. У меня с этим проблема, сидя спать не умею, поэтому ещё днём приглядел узкую щель между стенкой пассажирского салона и первым рядом кресел. Подивил народ, когда трубочкой втиснул туда свой коврик, потом спальник, а потом и сам проскользнул. Пусть на боку, но всё же лёжа.
Утром чуда не случилось, капитан обещание выполнил, до Ломбовожа довёз. Как добираться дальше, пока не понятно, осталось ещё около сотни километров. Хорошо азербайджанцам-строителям, им сюда и надо, в Ломбовоже школу новую строят. Не так уж плохо и узбекам-таджикам, не доехали до Саранпауля, так здесь барахлом поторгуют. Да и у крепко спаянной между собой наручниками троицы всё сложилось, за ними моторная лодка из Саранпауля пришла. Хотел даже в их коллектив влиться, да не взяли, говорят итак места мало. Ну и ладно, не очень и хотелось. Ничего не остаётся, как идти в посёлок и искать там какие-то возможности. Ломбовож стоит не на самом берегу, а примерно в километре от него и к посёлку ведёт дорога, что называется, по колено в грязи. Мне то что, сапоги тут же одел, а вот попутчики челноки из солнечной республики, смотрю, уже свои туфли в грязи ищут.    
Кое-какие идеи были, ещё по дороге пассажиры соседи дали наводку, тут у них какой-то знакомый живёт в чине старосты, посоветовали обратиться. Мне и невдомёк, что хотя солнце давно поднялось, для местных обитателей это слишком раннее время, все изволят почивать. Поэтому, нисколько не сомневаясь, стучусь в избу старосты, указанную единственным прохожим. Только потом сообразил, что людей из тёплой постели выдернул. Мне не до сомнений, зависнуть в каком-то Ломбовоже не радостная перспектива. А старосте, который на самом деле оказался бывшим старостой и вовсе не ловко. Вроде и послать гостя не удобно, ведь представление было солидным, чуть ли не государственный человек перед ним. С другой стороны в его планы такой визит не вписывался. Не меняло дело даже моё предложение достаточно приличной суммы, достаточной ровно настолько, чтобы приобрести на неё целую бочку бензина. Компромисс всё же нашёлся, пошли по дворам, и отыскали таки человека, готового помочь на предложенных условиях. Кстати, Ломбовож чисто мансийская деревня. Немного необычный народ, люди спокойные, ростом не велики, нос приплюснут, чем-то на сказочных гномов похожи. Но с моторной лодкой умеют обращаться. Довёз таки манси из Ломбовожа до Саранпауля, удружил. По пути даже в гости успели заехать к его родственникам в Хурумпауле, ещё одной мансийской деревушке на берегу Ляпина.
По поводу Саранпауля кое-какая информация имелась, поэтому на улице не остался, нашёл содействие в местной геологической конторе, пустили ночевать в дом, снимаемый именно для таких случаев. Теперь осталось прикупить продуктов и решить вопрос с дальнейшей заброской уже к самим горам, к местам основной работы. Вот он Уральский хребет, уже виднеется на западном горизонте. Надо сказать, Саранпауль произвёл благоприятное впечатление. Посёлок чистый, народ интеллигентный и образованный. Это не удивительно, здесь много геологов, соответственно много людей с высшим образованием. Правда сейчас геология в серьёзном упадке, но здесь ещё не вымерла. Всего жителей около пяти тысяч, не так уж мало для изолированного посёлка. Вообще,  у Саранпауля интересная история. Название его имеет коми-зырянское происхождение, несмотря на то, что это исконно мансийская территория. Чуть выше по реке есть ещё одна небольшая деревушка Ясунт, так там живут манси. А коми-зыряне всегда жили по западному склону Урала, пасли оленей. Но однажды произошёл страшный мор, вымерло почти всё поголовье этих животных, от которых зависела жизнь зырян. Тогда несколько семей снялись с привычных мест обитания и в поисках лучшей доли перевалили на восточный склон Урала, спустились ниже по реке Хулга. Их привлекло одно местечко, своеобразная котловина, где вместе собирается сразу несколько рек, в Хулгу впадают Ятрия, Щекурья, Манья и Народа. Отсюда река уже носит название Ляпин. Здесь, в 1842 году зыряне и обосновались. Добродушный народ манси ничего против новых соседей не имел, но аренду платить пришлось. Долго потом ещё царское правительство не давало статус коренных жителей пришлым людям. Но со временем всё утряслось, на новом месте не плохо прижились. До сих пор ещё можно увидеть в посёлке местных жителей в национальных, цветастых одеждах. А название его образуется от двух зырянских слов – «пауль», что означает деревня и «саран», видоизменённое от зырян.
В сторону гор от Саранпауля ведёт, строящаяся на тот момент дорога к заброшенному геологическому посёлку Неройка, в 90 километрах отсюда, уже в настоящих горах. Это самый очевидный путь дальнейшего продвижения к цели. Дорога ещё не достроена, тем не менее, по ней можно достаточно близко подобраться. С оказией повезло, наутро в ту сторону отправилась геологическая партия на двух вездеходах. Естественно эту возможность использовал, вот только не довезли до временного посёлка дорожников, геологам нужно было уходить севернее, в определённом месте. Но не беда, долго прохлаждаться не пришлось, подобрал проходящий грузовик, подбросил до своей базы. Временный посёлок дорожников располагался в тот момент на берегу Щекурьи. Здесь можно было оценить совсем не слабый размах работ, посёлок хотя и временный, но совсем не маленький.
Отсюда можно было бы уже и своим ходом дальше двигаться, тащить груз на себе, да и ландшафты уже годятся вполне для использования по назначению. Однако, дорога какая-никакая продолжается, техника ходит, почему бы не воспользоваться, да и дело к вечеру. Завалился в вагончик, на который указали, там начальник сидит. Видно успел немного одичать, вошёл прямо в грязных сапогах, представился. Начальник принял неплохо, но высказал тут же идею, что вообще-то здесь немножко цивилизация. Тогда и мне стало заметно, что внутри идеальная чистота, на столе компьютер, спутниковый телефон, а сам хозяин в тапочках. С извинениями вышел и вошёл вновь, уже разувшись. Через полчаса непрошеный гость, получив статус члена-корреспондента, был передан хозяйственной службе и поварихе. В итоге был накормлен, помыт в бане и определён на постой в один из вагончиков, где оказалась свободной койка.
Утром, с извинениями, что не могут добросить до самой Неройки, дорожники отвезли к самому дальнему участку, где сейчас велись работы. Отсюда только лишь километров десять до заброшенного посёлка, но их придётся пройти самостоятельно. Это не беда, рабочий маршрут можно считать начавшимся, передвигаться буду с попутной фотосъёмкой. Вот только груз тяжеловат, продуктов запас недели на три, да и аппаратуры килограмм пятнадцать, плюс одежда и снаряжение. Собираюсь не только снимать, но заодно и маршрут пройти, длиной в сто километров от Неройки до Народной, самой высокой вершины Урала.
Всё же не стал мешкать, на подступах к посёлку провёл в палатке только лишь одну ночь, а следующую ночевал уже в Неройке. На этот момент в Неройке находилось несколько человек. Там есть турбаза, вполне пригодная для проживания и отдыха, но на тот момент не функционирующая. Вот туда-то и определили на проживание, директор как раз находился на месте. С ним вместе его сын и два дизелиста-сторожа. Дизельная электростанция временами работает, даже телевизор смотрят, вернее видеомагнитофон, потому что антенна не способна отловить сигнал. Если не считать этого небольшого оазиса у турбазы, на правом берегу небольшого ручья, под названием Шайтанка, основная часть посёлка, расположенная на другом берегу, выглядит сиротливо. А ведь лишь пятнадцать лет назад проживали тут примерно триста человек. Ещё даже следы от парников сохранились, в бывшей библиотеке грудой свалены книги, будто вчера бросили посёлок. Неройка построена на месторождении горного хрусталя, именно с целью его добычи, причём ещё в тридцатых годах. Логично было бы предположить, что жили здесь и строили заключённые, но оказалось, что это не так. Сейчас это место довольно популярно среди любителей коллекционных минералов, несмотря на трудности с заброской. Чуть выше, за горой, километрах в восьми, расположен, так называемый, участок Додо. Именно там и добывался горный хрусталь, штольни до сих пор открыты. Там и дома есть пригодные для проживания. На Додо, конечно, прогулялся и встретил на участке большую группу школьников, приобщающихся к минералогии, вместе с более взрослыми руководителями. Из этих штолен иногда достают вполне достойные образцы кристаллов, на зависть любому коллекционеру.
Неройка носит название по имени горы, у подножия которой стоит. Это довольно значительная для Урала вершина – 1645 метров над уровнем моря. В один из редких дней, когда погода позволила, эту вершину покорил. В имени горы мансийские корни, переводится что-то вроде как старик-Урал, короче говоря, старик – хранитель этих гор. Слегка присыпанная снежком, после вчерашней и обычной здесь непогоды, пирамидальная вершина действительно вызывала образ седой головы. С погодой в этих краях, на самом деле беда. Это не удивительно, посреди двух огромных равнин протянулся узкий горный хребет. Все воздушные массы, движущиеся с Атлантики, норовят избавиться от лишней влаги именно здесь, конденсируя её на холодных вершинах. Поэтому естественная и совершенно привычная картина такова – зависшие в горах хмурые, серые клочья облаков, а дальше на восток солнце, красота и благодать. Но часто нет и того, всё небо в тяжёлых тучах. На восточном склоне жизнь полегче, но и сюда не редко прорываются вражеские полчища непогоды. Однако, всё же седовласый образ старика Неройки нарушается острыми гребнями, ведущими к вершине. Это немного молодит его. Впрочем, укоренившийся в народе образ древних Уральских гор, вообще в приполярной их части напрочь нарушается. Виной тому типично альпийские формы рельефа, что говорит о молодости горообразовательных процессов. Несмотря на незначительные абсолютные высоты здешних вершин, они имеют существенные превышения над окружающими долинами, вводят в заблуждение и создают впечатление высоких гор. Но самая значительная вершина Приполярного Урала, да и всего Урала – гора Народная, имеет абсолютную отметку только лишь 1895 метров над уровнем моря. Кроме того, что Приполярный Урал самая высокая часть Каменного пояса, как раньше называли Урал, но и самая его широкая часть. Здесь уже не узкая полоса гор, а система хребтов, целая горная страна, можно сказать, сердце Уральских гор. Самое удивительное, вроде не так далеко эти горы от освоенных областей, земли гораздо более удалённые исследовали раньше, но только лишь в 1927 году, работавшей здесь комплексной Северо-Уральской экспедицией были обнаружены наиболее значимые вершины – Народная, и в этом же горном узле Мансинёр, Карпинского и другие.
В Неройке провёл четыре дня, побегал по окрестностям, что-то в виде скрытого пока изображения отложил на эмульсии фотоплёнки. За это время базу посетили и другие гости - небольшая команда велотуристов из Свердловска и Перми. Едут на велосипедах по Уральским хребтам от Инты прямо к себе домой. Вот только кто на ком едет, непонятно. Развлечение сомнительное, но всё же молодцы ребята, дерзают. Однако, здесь их коллектив уменьшился на два человека. С дистанции сошла единственная девушка и с ней один парень. Остальным ещё не малый путь предстоит, а удача совсем не гарантирована. Сейчас камни и болота, а на Северном Урале будет ещё и труднопроходимая тайга.
С Неройкой распрощался с благодарностью, а дальше путь лежит на север. Для начала, по восточному склону небольшого хребта Саленёр, пересекая многочисленные истоки реки Нартаю.  Вообще, тропа вдоль восточного склона Урала тем и отличается, то поднимается вверх, выше границы леса, то в глубокую долину спускается. Виной тому реки, сбегающие с хребта и разделяющие его на боковые отроги. Первой большой рекой оказалась Манья, вышел на неё в месте впадения правого притока, под названием Фейкошор. Дело было к вечеру, но реку решил перейти, привлекли озёра, изображённые на карте по левому берегу, и не ошибся. Тропу на другом берегу не потерял, и она вывела как раз между двумя озёрами. То, что поменьше, ничего особенного собой не представляет, зато большое настоящая находка для фотографа. Наилучший ракурс как раз от тропы, а с противоположного берега в озеро смотрятся прекрасные горные вершины. И прямо в распадок между ними уходит солнце. Тут же и место для стоянки удобное, уже кем-то не раз обжитое. Этот вечер оставил незабываемые ощущения.
От озера тропа вновь круто поднимается вверх, на водораздел под горой Городкова, а с него падает вниз, в долину уже следующей реки, под названием Парнук. Переход между реками одолел за один день. На другом, левом берегу Парнука стоит старая геологическая база. Сейчас она брошена и разрушена, но местные туристы поддерживают один дом в порядке. Не плохой, надо сказать, дом. Просторный и светлый, есть печка, нары в два этажа, человек десять разместить запросто и даже есть застеклённая веранда. На момент моего прибытия база пустовала, соответственно переходила временно в моё полное распоряжение. Неподалёку, на берегу ещё и небольшую баньку обнаружил. Ну всё, полный комплект, есть повод задержаться на два-три дня. Тем более, что окружающее пространство вполне соответствует фотографическим задачам. Прямо напротив бани, под скалой, глубокий омут с такой исключительно чистой, восхитительно голубовато-зелёной водой, что даже не испытывая жажды хочется пить и пить эту живую воду. Из противоположного берега, прямо из скалы, проглядывают остатки какого-то деревянного сруба. Позже выяснилось, что тут был конный мост. Чуть ниже остров, разбивающий реку на две части. А вверх по реке открывается замечательный пейзаж, восхищающий совершенством своей композиции. Прямо в створе реки, на дальнем плане, возвышается каменистая и скалистая гора Рума, на её фоне красуется лесистая, пирамидальная горушка Шамок, камни реки гармонично дополняют идеальную картину. Не знаю значения слова Шамок, но со словом замок оно созвучно не только фонетически, так и воспринимается, будто замок каких-то сказочных лесных обитателей. И на всю эту первозданную картину один из очаровательных вечеров наложил свои закатные краски, даже весь воздух будто пропитался каким-то божественным светом. Возник настоящий и естественный, природный и художественный шедевр. Осталось только не упустить момент, зафиксировать его в меру опыта и технических возможностей. 
В каждом путешествии есть какое-то место, греющее душу потом воспоминаниями о нём. На Приполярном Урале это место оказалось здесь, оно звало вернуться. Ещё и несколько дней хорошей погоды, что пришлись на это лето, выпали как раз на Парнук. А вообще погода совсем не радовала, зато, на удивление, практически не беспокоил гнус. От базы на Парнуке тропа вновь забирается вверх. На этом участке она очень хорошая, говорят её местные туристы почистили. Когда поднялся к водоразделу, на границе леса произошла неожиданная встреча, столкнулся с путешествующей по Уралу семейкой из Москвы – папа, мама и уже достаточно взрослые мальчик с девочкой. Что самое смешное, маму я знаю, пересекались по работе. Тесен мир горных троп, однако. Поделились впечатлениями и разбежались, каждый в своём направлении. Наташкино семейство в расхваленную мной базу, моя фотоэкспедиция вниз, в долину Маньхобею. За этой речкой тропа, как принято, вновь заставляет корячиться вверх. На этот раз есть альтернатива, справа по склону обойти гору Пирамида или слева через перевал. Выбор пал на первый вариант. Не знаю, что было бы в другом случае, но здесь получил не очень приятное развлечение в виде прохождения густых зарослей кустарника. Гора в профиль действительно смотрится пирамидой, но на самом деле это небольшая гребнеобразная горная гряда, длиной километров пятнадцать. Вот на склоне этой горы и заночевал у небольшого ручейка, заросшего травой. Уж не знаю, что там за минерализация такая странная, но воды вкуснее не пробовал. Чай казался просто компотом.
Дальше ждала новая долина, долина реки Хобею. Так что, предыдущий её правый приток называемый Маньхобею сложился из названий двух соседних рек. На карте, по левому берегу Хобею, чуть выше по склону значились три квадратика строений и прописано одноимённое с рекой название. Туда и устремил свой дальнейший ход. В указанном месте действительно обнаружил несколько полуразрушенных строений, но среди них одно, вполне пригодное для приюта. Вот только проёмы окон были заткнуты матрасами и другим тряпьём. Поэтому, сунувшись в избу, обнаружил там кромешную тьму, но тут же ощутил в глубине её какое-то шевеление, потом и голос приветственный раздался.
Новая встреча познакомила с тремя парнями, опять же из Москвы. Это типичные охотники за каменными богатствами Урала. Никаких драгоценностей здесь не добыть, но всё же кое-какой интересный материал насобирали, например морион для кабошонов. На самом деле, камни это лишь повод, сюда идут просто любители путешествий. Эти путешественники уже нагулялись, но немного не рассчитали продукты и теперь лежат голодные на нарах, энергию экономят. Лишь только через пару дней за ними должен подъехать вездеход, куда-то к условленному месту, куда ещё предстоит дойти пешком. А пока делюсь с бедолагами, хотя и мне уже грозит необходимость радикально урезать паёк.
После ночёвки в компании на Хобею продолжил путь дальше на север, к новой долине, теперь к долине Народной. На пути такая же, как Пирамида, гребнеобразная гора Большой Чёндер. И эту гору можно обойти и справа по склону и слева через перевал. На этот раз выбрал перевал, что даёт возможность выйти на Народную выше, где планирую поработать поближе к границе леса. Ох уж это полярноуральское лето, на перевале показалось, что уже зима наступает, такие мощные заряды снежной крупы, со встречным ветром пытались заставить повернуть обратно. Но нет, дошёл таки до реки, встал в укромном месте, чуть выше притока под названием Близнецы. Здесь намерен задержаться на два-три дня, завершить основную работу, отснять оставшуюся плёнку, а потом перевалить на западный склон Урала и выйти к дороге.
Но не клеилась что-то работа на Народной. Никак не хотело солнышко осветить суровую землю, дабы проявила она красоту свою. Зато проблема с продуктами решилась неожиданным образом. Выше по реке набрёл на кучку из нескольких пластиковых бутылок, а в них расфасована крупа. Видно оставил кто-то излишки. Вот оно воздаяние, не заставило ждать, поделился на Хобею, получил на Народной. Тут ещё как-то мою стоянку гости навестили, восходители на гору Народную зашли чайку попить. Сами они из Тюмени, их лагерь ниже по реке километров десять. Но не дала им погода совершить задуманное, спустя несколько часов опять поил чаем, уже на обратном пути.
Удалось всё же кое-что сделать за два дня, на третий после обеда отправился вниз по реке, так сказать, на выход. Дальше путь лежит сначала вниз по Народной, потом по левому притоку под названием Северная Народа и далее опять вдоль гребнеобразной горы называемой Малый Чёндер. Она замыкает собой цепочку из трёх гребнеобразных гор, протягивающихся с юга на север.
Эта ночёвка была последней с азиатской стороны, неподалёку перевал, за которым Европа. Вот оно настоящее окно в Европу, не там Пётр Первый искал. На этот раз перевал уже традиционно окропил прохождение снежной крупой. А на спуске встретился пастух с большим стадом оленей. Не совсем ещё вымер этот вид хозяйственной деятельности. Ещё ниже не порадовала неприглядная картина, разруха оставленная функционирующим когда-то золотым прииском, разбросанный вокруг мусор и ржавое железо. А ведь это уже территория заповедника Югыд-Ва. Интересно, куда идут значительные поборы со всех посетителей заповедника, если даже такой заметный бардак не могут прибрать. Мне ещё предстоит проходить кордон и неизвестно чем дело закончится. От прииска вниз ведёт уже нормальная грунтовая дорога, которая через некоторое время привела к выходу в долину реки Балбанью. Выход слева и справа охраняют две горы – Старуха-Из и Старик-Из. Чуть ниже по Балбанью, ниже второго озера, в противовес реке называемым Балбанты, есть действующий посёлок Желанный. В Желанном добывают горный хрусталь и он соединён автомобильной дорогой с Интой. Вот туда-то мне и нужно, но пока зашёл в гости к группе туристов, их лагерь заметил на берегу реки. В это время здесь полно туристов, популярный район, да и дорога способствует. Эта дорога, правда, проходима только для таких машин как «Урал». И кто-то ушлый, там в Инте, пользуется ситуацией, занимается частным извозом, обслуживает туристические группы. Вот вроде и сегодня должна быть машина. От туристов ушёл окрылённый надеждой. И машина действительно была в этот день, даже видел её, удалявшуюся по дороге в сторону Инты, когда подходил к посёлку. Опоздал всего минут на пять. Так и стоял удручённый неудачей на краю посёлка, но не долго. В это время в окно крайнего балка высунулась любопытная, лохматая голова в очках со стёклами пуленепробиваемой толщины. Так нашёл я приют, в ожидании следующего рейса. Неподалёку, на реке в это время стояли ещё две группы свежеприбывших туристов, они и обнадёжили перспективой на завтра. Неуверенно, но заявили, что вроде ещё должны группу завтра подвести. Машина действительно приехала на следующий день, но только после обеда и только сразу же после того, как потратил последние семь кадров. А дальше шесть часов мучительной тряски в кунге автомобиля, тёзке этих гор. И вот она железная дорога, рельсами соединяющая с домом.
Всего лишь недели через три пришлось вновь ехать по этой же железной дороге, но только уже в обратном направлении от Москвы. И где-то на подъездах к Инте, кажется на станции Кожим, увидел из окна поезда знакомую группу туристов, тусовавшуюся не так давно поблизости от Желанного. Их маршрут начинался, когда мой закончился, теперь вновь поменялись ролями. На этот раз к Уралу решил подобраться с другой стороны, со стороны Салехарда. Но, как известно, по железной дороге можно доехать только до Лабытнанги, посёлка на левом берегу Оби. Дальше паромом на правый берег в Салехард, оттуда ходят речные суда по Оби. Но в Лабытнанги поезд приходит очень поздно, паром в это время уже не работает. Проводникам эта проблема давно известна, поэтому повелось за небольшую плату оставлять на ночь пассажиров на своих местах.
В Салехард прибыл ранним утром, с самым первым паромом. Но напрасно торопился, «Ракета» в Берёзово пойдёт только через сутки. Пришлось эти сутки коротать в городе из жуткой смеси старых, неприглядных бараков и красивых современных зданий, северного типа. Где, конечно, есть церковь, но есть и совсем новая мечеть. В городе много азербайджанцев и других граждан бывших союзных, южных республик.
В этот раз в Берёзово заехал с северной стороны по Оби. И в этот раз пришлось ночевать уже в местной гостинице, не вызывающей никакого желания зависнуть в ней надолго. А перспективы пока непонятны. Но всё сложилось удачно, на утро в аэропорту объявили рейс в Саранпауль. Причём туда летело некое лицо, облечённое хоть и небольшой властью, но достаточной для того, чтобы выделить вертолёт МИ-8, а не обычный «кукурузник». Тут же договорился с командиром, что открою иллюминатор и поснимаю в полёте.
В Саранпауле тоже нужно было где-то пристроиться и решить вопрос с дальнейшей заброской. На этот случай держал в голове один вариант. В прошлый раз у дорожников успел подружиться с Андреем, соседом по вагончику, в котором ночевал. Он тогда проявил неподдельный интерес к моей миссии. К нему и подался. Повезло, хозяин оказался дома, его вахта только через неделю. У Андрея пришлось гостить один день и две ночи, лишь только тогда удалось пристроиться в одну машину, следующую на знакомую уже базу дорожников.
Во временном посёлке, на берегу Щекурьи, на этот раз была вахта другого начальника, но суть от этого не поменялась, приняли нормально. Вот только ночёвка не получилась такой спокойной, как в прошлый раз. А точнее, спать мне просто не дали. Не знаю, какой уж повод нашёлся для застолья, но русский человек изобретателен на этот счёт. Сам предусмотрительно отказался от ненастойчивого предложения поучаствовать и оказался очень прав. По началу процесс был сугубо мирным и весёлым. Каждый был при деле, в меру своих способностей, кто-то разливал, кто-то играл на баяне, кто-то пел. Мне выделили верхнюю шконку в дальнем углу балка, где и пытался изображать спящего корреспондента. Звание просто фотографа, почему-то никого не устраивало. Но затем вечеринка плавно перетекла в обычную пьяную разборку, с последующим мордобоем. Балок не выдержал нагрузки и заходил ходуном, как живой, а потом в страхе выплюнул шумную компанию на улицу. Понятное дело, в любой драке есть свой инициатор, зачинщик. В этой компании он появился не сразу, подтянулся откуда-то в самый разгар веселья. В нём узнал паромщика, который перевозил нас через Щекурью, по дороге сюда. Ещё тогда обратил внимание на его немного странную и загадочную улыбку, будто что-то знает, но никому не скажет. Теперь всё прояснилось, парень просто жаждал приключений на некоторое место. Теперь его мечты воплотились в реальность. За ночь сеансов было несколько. В период антрактов всё успокаивалось, входило в мирное русло, потом опять появлялся неугомонный и не убиваемый паромщик, вновь кого-то провоцировал, и всё повторялось с небольшими нюансами исполнения. И так до самого рассвета. Более поздним утром все участники мероприятия, как ни в чём не бывало, радостно делились впечатлениями.
- «А я его плошкой, плошкой» - то и дело, взахлёб, повторял один из героев, размахивая при этом изрядно помятой алюминиевой чашкой. Позже, когда уже вместе с дорожной бригадой и одновременно участниками ночного представления уезжал на вахтовке к рабочему участку, заприметил и главного героя событий, издали наблюдавшего за нашим отъездом. Теперь не его лице, цвета зрелой сливы, уже не было той улыбки, зато было умиротворение.
Но, вероятно, в компенсацию за ночные испытания не пришлось в этот раз добираться до Неройки пешком. От рабочего участка добрался на попутном вездеходе. На Неройке почти ничего не изменилось. На тот момент обитателями посёлка были только два сторожа-дизелиста, да нас несколько человек подъехало. Место на турбазе вновь выделили для гостя. А вот окрестности здорово изменились. Уже начало сентября, горы покраснели, тайга начала желтеть, а вершина Неройки совсем побелела. Но всё так же с запада, цепляясь за горы, протягиваются клочья облаков, осыпают землю мелкой водяной пылью. Открытое с востока небо позволяет солнечным лучам пробиваться к земле и создавать в микроскопических водяных капельках яркую радугу, живущую по нескольку часов. Но теперь цвет гор по насыщенности не уступает радужным цветам. Уже и стаи гусей стали появляться в небе, ведомые вожаками к местам зимовок. Иногда облачность так низка, что вожаки не находят прохода в горах, ведут свои семьи в обход.
В сентябре не планирую какого-либо длинного маршрута, снег может закрыть перевалы в любой момент. Но приятные воспоминания о Парнуке зовут его навестить. Так и решил уделить неделю походу на Парнук, а потом вернусь на базу и работу продолжу здесь, в округе посёлка, с комфортным проживанием. Вот только маршрутом пройду немного другим, скучно ходить одной и той же дорогой. Теперь путь проходит не вдоль восточного склона хребта Саленёр, а с его западной стороны. Для этого нужно подняться в истоки Щекурьи, пересечь евро-азиатскую границу, миновать озеро Паток и вновь вернуться в Азию, к Кулик-Турским озёрам, от которых по Фейкошору можно спуститься к Манье. А дальше по знакомой уже тропе к Парнуку.
До самого Патока есть вездеходная дорога. На озере, в это время находилось двое рыбаков, за которыми должны были заехать как раз на том самом вездеходе, что доставил в Неройку. Удачной оказией, конечно, воспользовался. Мало того, на смену рыбакам занял небольшую избушку, сколоченную из досок, расположенную прямо на берегу. Здесь и заночевал. Иду налегке, минимум продуктов и даже без палатки, для ночёвки в лесу только лишь тент. Поэтому любой приют очень кстати.
Под тентом пришлось ночевать следующей ночью, на берегу уже знакомого озера в долине Маньи. Погода к тому времени здорово испортилась, ночь провёл под непрекращающееся шуршание дождя по полотну тента. Лишь только ближе к утру, умиротворяющие и одновременно беспокоящие звуки затухли. Но какое же замечательное утро случилось. Изумительно голубое небо, освещённые радостным солнцем горы, в ярком осеннем наряде, с вершинами присыпанными свежим снегом и любующиеся собственным отражением в идеально ровном и спокойном зеркале озера. Лишь только редкие клочья облаков, разбредшиеся над горами, напоминали о вчерашней непогоде. Это новое состояние окружающего мира позволило не только радоваться ему, но и заставило активно поработать.
Таким замечательным оказалось только утро этого дня, потом небо вновь закрылось привычным серым занавесом. Поэтому ничто не мешало дойти к вечеру уже и до Парнука. Напрасно в прошлый раз не присмотрел получше место для брода, воды в сентябре оказалось больше. В реку сунулся по вездеходному следу, и оказался не прав. Чуть дальше середины реки зашёл, когда мощный поток всё же подавил моё сопротивление, развернул и бросил в бурлящие струи. Течение подхватило, поволокло, больно ударяя о камни. Тяжёлый рюкзак на плечах не давал возможности для активных действий. Но всё же удалось подобраться ближе к берегу, зацепиться за камни, выползти на сушу. И бегом в избушку, сентябрьская вода обжигающе холодна. Краешком сознания радуюсь, что перед бродом догадался убрать в гермомешок кофр с аппаратурой. А вот мой мини-гардероб не рассчитан на возможность его смены, брал только самое необходимое. На счастье, оставил кто-то в избе кое-какое тряпьё. Вот так приняла база на Парнуке во второй раз. А спокойный и не глубокий брод обнаружился выше острова у бани, не обратил внимания в прошлый раз. Само собой тут же и для бани нашлось применение, радостное мероприятие после холодного купания.
На Парнуке провёл три дня. Погода не слишком радовала возможностью поработать. Мир был серым и мокрым. Зато вокруг базы повылезало на поверхность изрядное количество грибов, призывая на прогулку по лесным тропинкам. А потом всё вокруг засыпало снегом. Снег шёл целый день и почти всю ночь, и лишь к утру белая мгла оторвалась от земли. Постепенно в разрывах стали проглядывать горы, напоминая о своём существовании. Потом солнечные лучи ударили и по берегам реки, тут же отвоёвывая у снега занятые участки поверхности. Запомнившаяся и поразившая ещё в прошлый раз горно-таёжная композиция из реки Парнук, лесистой горы Шамок и скалистой горы Рума поражала и теперь, но совсем в другом цветовом решении.
В обратном направлении реку переходил уже в правильном месте, выше острова. Поэтому всё прошло гладко, как сама поверхность воды, остановившая свой бег перед островом. Вот только тропу теперь не так легко найти под снегом. Пользуюсь навигацией в виде следов лося, прошедшего здесь недавно. Звери у себя дома и дорогу в нём знают хорошо. Ночевать пришлось у костра, под тентом, уже за Маньёй, на её притоке Фейкошоре, почти на границе леса. А вот на следующий день не слабо пришлось в снегу поковыряться. Здорово присыпало перевальную часть в районе Кулик-Турских озёр, выше колена проваливался. Но на Патоке вновь приютила маленькая, но всё же с печкой и дровами избушка. А уж от Патока, по вездеходной дороге можно было не спешно, с попутной работой, спокойно вернуться на базу.
Турбаза на Неройке замечательное место. В досягаемости однодневного маршрута от неё, множество интересных и фотогеничных мест. Даже просто по долине Щекурьи, поблизости погулять, и то немало работы найдётся. А тут ещё и долина её притока со смешным названием Кобыла-Ю неподалёку по дороге, через небольшой перевал. В истоках этой реки два замечательных озера. При этом жить можно в полном комфорте. На самой турбазе печки нет, но дизель выдаёт электричество, а от него нагревается вода в трубах, по периметру стен. А еду можно приготовить на газовой плите. Короче говоря, мечта полевого фотографа. Погода весьма способствует необходимости моего комфортного проживания. Что называется, хороший хозяин собаку из дома не выгонит. Снега не заставили себя ждать. Тот на Парнуке был первым серьёзным и впоследствии сохранился только на вершинах. Но следующий большой снег выпал уже скоро. Как-то двое суток просто почти не выходил на улицу, густой снегопад продолжался всё это время, не прекращаясь совсем. Ничего не оставалось, как приобщаться к классике, стопкой сложенной в углу. Незаметно прошло две недели после возвращения с Парнука на Неройке, в работе и в ожиданиях. Иногда ходил в гости к дизелистам, посмотреть фильм из их не очень богатой видеотеки. Как-то хозяева пригласили отведать свежедобытой волчатинки. Обычное мясо, ничего особенного.
Базу покинул утром 26-го сентября, специально приурочил это событие к своему сорокалетнему юбилею. Говорят, мужчинам не стоит отмечать этот день в своей жизни. Ровно сорок лет прошло с тех пор, как появился на свет под камышовой крышей в одной из деревень Южного Урала. Теперь гораздо севернее, но по Уралу, иду по заснеженной дороге, с ношей за плечами. Никого нет вокруг, никого нет со мной рядом, лишь только следы мои путаются со свежими медвежьими следами. Но мне не одиноко, сердце греет осознание того, что кто-то ждёт вдалеке, кому-то ещё нужен. Нормальная, мужская дорога.
Ночёвка прошла в небольшой таёжной избушке. Ночью ударил мороз, градусов десять ниже нуля и крепко сковал раскисшую дорогу. До базы дорожников дошёл быстро. Здесь встретил Андрея, с которым подружился в прошлый раз и у которого гостил в Саранпауле. Тот не забыл моего дня рождения и вчера всё же отметил это событие. В этот раз ночевать у дорожников не пришлось, в Саранпауль очень кстати отправлялась машина со снабженцем. Он не только доставил в посёлок, но и определил на постой в специальный дом, предназначенный для командировочных. В это время там обитала бригада топографов, ожидающая завтрашний рейс самолёта на Берёзово. По их словам, выбраться отсюда трудно, свободных мест на ближайшее время нет, но у них билеты на руках. А вот у меня перспективы сомнительные.
С утра в аэропорт поехал вместе с геодезистами, авось прорвусь. Но там и без меня страждущих оказалось достаточно, АН-2 может взять только человек двенадцать. Осталось лишь завистливо посмотреть вслед новым товарищам, удалявшимся по взлётной полосе к борту вездесущего, но очень маленького самолёта. Но оказалось, что завидовать было совершенно нечему. Ещё ничто о том не говорило, но удача уже приближалась откуда-то с гор. Через некоторое время на взлётную полосу приземлился голубенький МИ-8. И как сообщили в диспетчерской, этот борт примерно через час пойдёт прямо на Тюмень. Вот это было бы совсем круто, но если бы в нём публика оказалась попроще. Практически пустой борт вёз каких-то начальствующих особ. На вопрос, а не подбросят ли странствующего фотографа, получил холодный отказ.

Но не пришло время отчаянию, терзаемый мною диспетчер сообщил обнадёживающую новость, будто откуда-то с гор идёт ещё один борт, следующий дальше в Берёзово. Оранжевая стрекоза, уже много раз в этой жизни заставлявшая пристально всматриваться в небо и прислушиваться ко всем подозрительным звукам, на этот раз не подвела, плюхнулась на то самое место, откуда только что поднялся в воздух её голубой собрат. В вертолёте оказалась ещё одна бригада топографов из той же конторы, что и убывшие. Вот этих убывших они и должны были забрать, но видно неувязка вышла. О судьбе их коллег первым сообщить выпало мне, потому что уже успел подскочить к борту, дабы не потерять возможный шанс. Под лёгкие матерки в адрес улетевших товарищей, был принят в состав пассажиров и даже внесён в некий список ответственным лицом. Тут выяснилось, что удача даже крупнее, чем можно было ожидать. Вертолёт летит только с заходом в Берёзово, цель же его Приобье. А, как известно, это уже железнодорожная станция. В Берёзово задержались совсем ненадолго, но топографы успели выдернуть из местной гостиницы уже окопавшихся там товарищей. Так что в Приобье прибыли полным составом. В таком составе доехали и до Свердловска, где проживает вся команда. Дальше пересадка на другой поезд и не очень долгий путь до Москвы. Так закончилась очередная и не последняя дорога, своеобразная Уральская кругосветка.                  

© 2007-2012 PhotoGeographic Менеджер проекта - Оксана Глебова
Веб-дизайн - Ольга Гордиенко
Перевод - Настя Карпухина