Фото-географические исследования
ЯкутияГОАКрымПинежский заповедникРека ЛенаЛабынкыр
English главная страница Контакты карта сайта
  главная     экспедиции     очерки     предложения     проекты     новости     партнеры     помощь     контакты  
Авторский фотобанк
поиск
расширенный поиск

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ

    Алтай
    Байкал
    Башкирия
    Восточные Саяны
    Индигирка
    Кавказ
    Камчатка
    Колыма
    Лабынкыр
    Лена
    Мома
    Момский хребет
    Нижняя Тунгуска
    Обь
    Оймяконское нагорье
    Оленёк
    Омулёвка
    Пинега
    Подкаменная Тунгуска
    Подмосковье
    Полуостров Кони
    Приполярный Урал
    Путораны
    Северная Осетия
    Селигер
    Сунтар-Хаята
    Урал Полярный
    Хребет Черского
    Эвенкия
    Юдома
    Якутия
    Крым
    Вьетнам
    Гоа
    Непал
    Патагония
    Северная Индия
    Турция

ТЕМЫ

ГОРОДА РОССИИ

Главная / Очерки / Соло по Тофаларии

Соло по Тофаларии

Восточные Саяны. Из воспоминаний.
Тофалария! Благозвучное название этой страны, затерянной где-то в глубинах Восточного Саяна для меня прозвучало впервые из уст моего друга Паши Барабанова. С ним вместе мы работали сезонными рабочими в геологической экспедиции на Камчатке в 1984 году. До этого он успел один сезон отработать в Тофаларии. Очень завлекательно воспринимались тогда его рассказы. А в самом названии я находил романтическое, таинственное и магическое звучание. На самом деле, за год до этого, мне тоже посчастливилось побывать в Восточных Саянах и совсем даже недалеко от тех мест.
Тогда ещё был я совсем зелёным юнцом. А точнее студентом уже законченного третьего курса Московского Геологоразведочного института. После третьего курса у нас полагалось хлебнуть настоящей полевой жизни геолога. Некоторая возможность выбора была, и выбор пал именно на этот район. Он показался наименее доступным и наименее изученным из всех предлагавшихся. Образовался очень даже молодёжный коллектив, состоящий, в основном, из студентов. А также трёх, также ещё молодых научных сотрудников научно-исследовательского сектора нашего же института.
Вспоминается один момент. Снаряжение, продукты и всё остальное, необходимое для работы было доставлено по грунтовой автомобильной дороге до крайнего по этой дороге населённого пункта. Если не ошибаюсь, под названием Степановка. Дальше только на вертолёте. И вот, загружаю я многочисленными ящиками, мешками и баулами раритетный даже уже тогда МИ-4. А неподалёку от вертолётной площадки ограда детского сада и между цветными штакетинами проглядывают смешные и любопытные детские мордашки. Кто-то смотрит и с нескрываемой завистью. Вот тогда-то пришло осознание того, что стою на пороге воплощения своей мечты. Ступенька, ведущая в чрево вертолёта, на самом деле ведёт туда, где ждёт жизнь странствий и путешествий.
Именно в Саянах увидел настоящую тайгу. И влюбился в этот необычный мир. Так что Саяны – моя первая любовь. Площадь наших работ ограничивалась всего лишь предгорьями, в основном, в бассейне реки Агул. Лишь только с определённого места можно было увидеть гольцы, именуемые Идарским Белогорьем. Здесь горы уже поднимались так высоко, что на их покатых вершинах не рос лес. А ещё дальше, сливаясь с горизонтом, в манящей нереальности виднелись зазубрины снежных хребтов, настоящих Саянских гор, зовущие к себе.
Сезон прошёл быстро, в состоянии некой эйфории. Было трудно, нужно было много ходить и много носить на себе и вообще много работать. Мы изучали радиоактивные аномалии. Одним из инструментов изучения был обычный железный лом, весом не менее 5 килограмм, сделанный из толстого шестигранного прута. Нужно было ходить по профилям и через каждые 100 метров делать этим ломом дырки в земле. В эти дырки шедшая следом студентка совала датчик радиометра и снимала показания с прибора. Ну и накачался же я к концу сезона. Чуть ли не двумя пальцами крутил этот лом.
Но все эти трудности поглощались необычным чувством, которое возникало от взаимопроникновения окружающего мира и меня. Вечерами, после тяжёлого маршрута, когда все уже уходили спать, мне не спалось. Притаскивал большую, сухую корягу, бросал в костёр и сидел ещё подолгу у огня, наблюдая, как искры возносятся к небу, прямо к звёздам, унося с собой и мои мысли и мечты. Так прошёл летний сезон 1983-го года, заложив некую основу для будущих странствий.
Потом ещё была преддипломная практика там же после окончания четвёртого курса в 1985 году. (Летом 1984 года работал в качестве сезонного рабочего на севере Камчатки. Вздумалось тогда взять в институте академический отпуск). Тогда уже сам себе казался крут. Научные и просто наши руководители – Михалыч и Стефаныч заметили мою способность органично вплетаться в экспедиционный образ жизни. Поручили самостоятельные маршруты. Выдали в подчинение двух девочек-студенток. С ними-то однажды и заблудился благополучно. Но нашлись быстро, только одну ночь ночевали в полной неопределённости, но без паники.
Итак, Восточные Саяны. Разве можно было туда ещё не вернуться. Судьба, а скорее просто моя воля свела с этим горно-таёжным районом ещё раз в 1994-м году. Это был этап в жизни, когда по ряду причин уже расстался с геологией. Но было понятно, что странствия - неотъемлемая часть моей жизни. Однако путешествия никогда не воспринимались как способ отдыха, пусть даже активного. Слово турист звучало для меня всегда оскорбительно. Путешествия – это настоящая работа. И как любая другая, эта работа должна приносить результат. Пусть даже не в виде денег и вообще может быть не в материальном измерении. Тогда я оказался на каком-то распутье. Требовалось найти целевую основу для путешествий. Это теперь уже окончательно и бесповоротно определил своё место в качестве путешественника-фотохудожника. А тогда это было не понятно, хотя фотоаппарат давно входил в список необходимого снаряжения, без сомнений.
Основной же целью экспедиции 1994-го года была обозначена минералогическая, с коммерческим подтекстом. Предыдущей зимой, с помощью всё тех же Михалыча и Стефаныча, по старой памяти, удалось поработать в геологических фондах и собрать кое-какую информацию. Нарыл несколько потенциально интересных минералогических проявлений, которые не мешало бы проверить. Радужными перспективами заинтриговал своего друга и соратника по спелеоэкспедициям – Володю Шпанова. Третьего нашли уже впритык к экспедиции и в классическом стиле. Как-то зашли с Володей на каменную выставку. Они тогда только зачинались. Сидим в кафешке, пьём пиво, обсуждаем детали предстоящего мероприятия, никого не трогаем. Тут появился Роберт, наш общий знакомец и тоже любитель подземных путешествий. На свою беду подсел за наш столик, был заинтригован нашими рассуждениями и после третьей кружки попросился в соучастники. На следующий день осознал опрометчивость такого решения, но отказываться поздно, уже сактирован.
Прикупили необходимого снаряжения, продуктов и вперёд на Абакан, для начала. Первая, интересующая нас точка, находится прямо рядом с железной дорогой, на экзотической её ветке – Абакан-Тайшет, рядом со станцией Жайма. Экзотика тут в том, что дорога проложена через довольно высокий горный хребет. Поезд идёт по серпантину. Едешь себе по склону горы, а другой поезд на противоположном склоне, совсем неподалёку, но метров на 500 выше. Ничего интересного, конечно, там не нарыли. Потом ещё побывали на карьере месторождения Большая Ирба. Тоже без особого успеха.
А потом наступил основной этап. Доехали туда, куда ещё можно было доехать рейсовым автобусом, а именно до деревни Гуляевка. Встали на самом краю деревни, прямо на виду Гуляевских порогов, что на реке Казыр. Здесь и заночевали. В Гуляевке, в основном, живут староверы. Один из представителей местного населения познакомился с нами, угощал самогонкой из жимолости. Нашу водку согласился пить только из горлышка, пользоваться посудой мирских вера не позволяет.
Вверх по Казыру ещё есть немного плохой дороги. Но теперь только на попутке. Попутный Урал и удалось выловить с утра, в качестве приманки используя литр спирта. Шофёр не стал откладывать надолго злоупотребление. Поэтому транспорт доставил нас относительно благополучно только лишь благодаря нашему совместному вождению.
Дальше дорог нет. Здесь ещё один населённый пункт, в котором проживают староверы. Он называется Жаровский. Похоже, здесь живут более ортодоксальные староверы, чем в Гуляевке. Всё строже и больше порядка. Нашли человека, который за некоторую, не очень большую сумму согласился забросить нас вверх по реке на моторной лодке до устья реки Рыбной. По Рыбной планируем выйти на следующую, интересующую нас минералогическую точку.
Июнь, недавно установилась жаркая погода, активно тает снег в горах. В реке много воды и она всё прибывает. Поднимаемся на деревянной, длинной и узкой казанке с мотором. С трудом преодолеваем напирающее течение. До Рыбной не дошли около километра. Здесь опасный по этой воде порог. К устью реки всё переносим на себе.
Дальше наш путь лежит по долине реки Рыбной вверх. Там выше, между долинами Рыбной и Казыра, островом среди тайги восстаёт голец с символической для советского человека максимальной отметкой высоты – 1917 метров. Почти на вершине этого гольца расположено бериллиевое месторождение под названием «Радуга». Нас интересует эвклаз - один из минералов этого месторождения, который может иметь коллекционную и соответственно коммерческую ценность.
Дорога оказалась не простой. Сложные броды, плохая проходимость. Но через некоторое время всё же вплотную подобрались к нужному гольцу с революционной высотой. Вот и путь подъёма на него просматривается. Но то, что видно снизу, совсем не похоже на то, что увидишь под ногами. Подъём оказался крут, временами приходилось подниматься практически по скалам. Однако вот он островок высокогорья среди тайги. Совсем другой, можно сказать затерянный мир. Кругом снежники, многочисленные ручьи, разбегающиеся во все стороны и нарушающие законы гравитации. Поляны, заросшие цветами, диким луком и черемшой, хоть косой коси. По вечерам порхающие в сумерках летучие мыши.
Итак, здесь нужно поработать. Старые, уже оплывшие разработки нашли быстро. Пошли в ход не нужные до сих пор кирка и лопата. Однако выводы закономерны. Чтобы здесь что-то нарыть, нужны серьёзные горнопроходческие работы. А это нам не под силу. А если и под силу, то стоит ли оно того. К тому времени уже стало понятно, что у нас не так много продуктов. Володя Шпанов – постоянный завхоз во многих наших экспедициях под землю и здесь взял на себя эту обязанность. Исправно кормил нас по утрам «геркулесом», днём предлагал по шоколадке к чаю и лишь вечерами угощал не очень большой порцией каши с салом. Как-то не очень компенсировало это наши энергетические затраты. Вот и решили мои друзья-товарищи на сходке:
- Вот ты ружьё тащишь, а зачем? Отправляйся-ка на охоту, добудь мяса. Ружьё твоё, кто если не ты?
Ну а какой из меня охотник, жалко мне зверушек. Но всё же прислушался к мнению сотоварищей и пошёл на охоту. Поднялся на горку, оглядел окрестности, нет никого. Вздохнул с облегчением. Тут, вдруг, неподалёку медведь образовался. И откуда только что взялось. Чувствую незнакомый доселе азарт и первобытный охотничий инстинкт. И за тот камешек забегу и за этот заползу, выпасаю зверя. Подбираюсь на расстояние, откуда можно сделать решающий выстрел. Так увлёкся, что не заметил, как зверюга потерялся. Вот только что был, а теперь будто растворился. Ну и дела, повезло кому-то. Посидел, подумал пригорюнившись. Не удобно как-то с пустыми руками возвращаться в стан друзей. Надо ещё что-то поискать. А что тут искать, вот и парочка оленей показалась. Классический вариант – самочка и самец-рогоносец. Опять проявляю чудеса скрадывания зверя. Вот уже подобрался на расстояние выстрела. Тут на небе что-то не соответствующее моменту образовалось, а может быть наоборот. Тучки чёрные набежали, гроза грохочет. Взял в прицел самца, жму на спусковой крючок. Как по заказу, одновременно с выстрелом грохочет гром. Нет, слишком красив, дрогнула рука. Олени даже и не поняли в чём дело, пасутся себе спокойно. Да что толку, гильза застряла в патроннике. У меня шестизарядное помповое ружьё, как у «терминатора». Видно не приспособлено оно для наших патронов. В нервной суете делаю окончательную глупость, пытаясь вытолкнуть гильзу со стороны ствола, срезанной для этого веткой. Ветка окончательно закупоривает ствол, превращая оружие в конструкцию непонятного назначения. Тут и небо разродилось солидной порцией крупного града. Олени в недоумённом внимании проводили убегающего горе-охотника и не спеша, скрылись в противоположном направлении. Вот бегу по направлению к лагерю, лавируя между самыми крупными градинами, в руках ружьё с торчащей из ствола палкой и думаю: - «а теперь по сценарию должен медведь появиться». И точно, вот он дорогу мне перебегает. Интересно, к чему бы это? А в лагере дружки мои в нетерпении ложками стучат. Кушайте ребята кашу, уходить легче будет, пора уже. Как и следовало ожидать, история с эвклазом тоже потерпела фиаско.
А что дальше? Дальше наш путь лежит вверх по Казыру, почти к его истокам. Следующее, интересующее нас минералогическое проявление находится аж в верховьях Малого Сигача. И это очень далеко, уже на территории той самой Тофаларии. Чтобы достичь истоков Малого Сигача, нужно ещё очень долго подниматься по Казыру, затем до самого верха по его правому притоку – Большой Киште и немного не доходя Монгольского перевала, уйти сразу в истоки Малого Сигача.
Путь оказался очень труден. Саяны вообще труднопроходимая местность. Но идти по Казыру – отдельная статья. Когда-то здесь были конные тропы, которые поддерживались в рабочем состоянии. Теперь же здесь никто не ходит. Многочисленные буреломы сделали своё дело. Местами казалось, что пройти просто невозможно. Многослойные завалы приводили к отчаянию. Но деваться было некуда, вперёд и только вперёд. Мы даже разработали классификацию сложности завалов. К высшей категории относили завалы многослойные, не менее трёх разнонаправленных слоёв. Если всё это происходило в дождь, то категория сложности автоматически возрастала на единицу. Самое коварное дерево здесь – пихта. Кажущийся сухим и надёжным ствол упавшего дерева на самом деле настоящая ловушка. Стоит довериться ему, неосторожно наступив, как подгнившая кора, будто намыленная соскальзывает, оголяя ствол, и ты теряешь равновесие. А за спиной большой груз и кругом торчат острые сучья, так и норовящие тебя проткнуть. Да если бы только это грозило нашей жизни. Здесь водится один очень маленький, но очень опасный зверь – клещ. Мы как раз попали в период его активизации. Сам по себе он и не страшен совсем. Зато энцефалит – разносчиком которого он является, весьма опасная болезнь. Приходится постоянно осматривать себя и одежду, дабы предотвратить всякую возможность столь неприятного развития событий.
Всё же судьба благоволила нам. Без особых происшествий удалось добраться до Большой Кишты. В долине этого притока обнаружили старую, полуразрушенную избу. А под нарами заколоченный ящик полный серых макарон. Пришлось слегка позаимствовать. Синдром голодающих всё больше давал себя знать. По Большой Киште поднялись почти до самого верха, затем довольно круто перевалили к истокам Малого Сигача. Подниматься ещё довольно сносно, а на спуске горный цирк со снежником. Вот по этому снежнику и угораздило меня спускаться. Вначале ещё снег оказался рыхлым, затем пошёл твёрдый наст. Не удержался, поскользнулся и заскользил вниз, набирая скорость. Хорошо ещё упал на задницу и дальше смог удерживать равновесие с помощью всё того же злополучного ружья. Однако если бы вновь не вылетел на рыхлый участок, вылетел бы на острые камни.
Здесь находится проявление зелёного турмалина. Об этом говорилось в геологических отчётах. Это мы и хотели проверить. И действительно, на крутом склоне, нависающей над долиной высокой горы, в известняках полно мелких кристалликов зелёного турмалина. Порой вмещающие породы просто напичканы им. Но он никуда не годится, ни как коллекционный материал, ни как ювелирное сырьё. Что и требовалось доказать.
Ну что же, никакого разочарования. Пора выбираться в люди. Для этого нужно перелезть через очередной, довольно крутой и высокий перевал и спуститься прямо к истокам реки Гутара. А уж по долине этой реки выйти в ближайший населённый пункт – Верхнюю Гутару. В один день нам удалось пройти перевал и спуститься по реке до самой верхней избушки. Был дождливый день, и внезапно обнаруженная изба с печкой оказалась очень кстати, обеспечив таким желанным комфортом. Следующая ночёвка была уже совсем недалеко от посёлка и тоже в таёжной избе. Хотелось заявиться в посёлок с утра, чтобы впереди был день для решения всех задач. А основной, была задача выбраться из этого посёлка, ибо Верхняя Гутара оторвана от внешнего мира. И зависнуть там можно надолго. Вот только теперь осознаю, насколько же нам повезло. Тогда сообщение с посёлком было ещё хуже, чем сейчас. Но в тот день туда залетел пожарный АН-2, где-то неподалёку горел лес. В посёлке насобирали команду для тушения пожара. Разношёрстную, но удивительно единую, по слабой степени восприятия окружающей среды и вообще всего происходящего, публику загрузили в самолёт и увезли в неизвестном направлении. Секрет их единства легко разгадывался в разлившемся в воздухе запахе спиртного зелья. Нас же обещали забрать на обратном пути. Экипаж столь заслуженного летательного аппарата не обманул. Обходя грозовые фронты, благополучно долетели до Нижнеудинска. А здесь уже железная дорога.
Новые пути. К старту.
Отдельный вопрос как складывается расписание моих экспедиций. Почему именно туда, а не ещё куда либо, и почему именно сейчас? Не знаю, это честный ответ. Никакой логики, всё на импульсах, приходящих неизвестно откуда. Конечно, Тофалария где-то в подсознании, как на полочке лежала давно. А два года назад внезапно выплыла на поверхность. В один момент сложились намерения поработать сначала в Якутии, а на следующий год в Тофаларии. Естественно такие внезапные решения затем долго рассматриваются, обдумываются, подвергаются сомнениям. Потом наступает время более пристального внимания к объекту. На этом этапе начинается работа с информацией. В связи с тем, что районы обычно выпадают труднодоступные и малоисследованные, информации всегда не хватает. Теперь, когда появилась такая возможность как Интернет, вроде бы стало проще. На самом деле постоянно приходится убеждаться, что в сети много пены, но мало сути. Тем не мене привлёк сайт нижнеудинцев – тофалария.ру. Ребята, кроме всего прочего, предлагают некоторые зачатки туристического сервиса. А именно помощь в решении основной задачи на первом этапе – заброске. Со мной не отказались работать индивидуально. Некоторое время велись консультации и переговоры по электронной почте.
По поводу целевой основы экспедиций теперь уже задумываться не приходится. Еду снимать прекрасные пейзажи Тофаларии. В эстетической привлекательности района никаких сомнений. Вот только нужно ещё нанизать весь процесс работы на нитку какого-либо маршрута и захватить потенциально самые интересные части района. Процесс выбора маршрута может быть мучителен, но увлекателен. Здесь, кроме прочего, начинается активная работа с картой. Хотя вообще всё начинается именно с карты.
На том же сайте привлекло внимание описание маршрута от Верхней Гутары до Кинзелюка. Когда-то, а точнее ровно десять лет назад, его прошли на конях. Похоже, это то, что нужно. Мои наивные представления были развеяны сразу же. Причём теми же, кто их и создал. Ясно дали понять, что с тех самых пор никто этот маршрут не повторял и вряд ли кто отважится это сделать. Дело в том, что в Верхней Гутаре действительно есть возможность использования гужевого транспорта для заброски. Есть там и профессиональные каюры, подрабатывающие на туристах в летний сезон. Такая возможность как раз и была одной из побудительных причин выбора этого района. Хотелось внести некоторый антураж экспедиций времён Федосеева, когда здесь всё осваивалось именно с помощью этого замечательного животного. Тогда и тропы поддерживались в рабочем состоянии, да и вероятно, отношение к трудностям было другое. Тем не менее, брошенное случайно зерно, проросло. Уже ничего другого не хотелось, именно эта часть Тофаларии казалась самой привлекательной. Есть у меня странная склонность забраться куда подальше, куда не то что Макар телят не гонял, но даже и хороший каюр коня не погонит. Пришлось искать компромисс. Судя по всему, конями без особых проблем можно добраться до верховьев Большого Сигача, дальше высокий и крутой перевал к Большому Агулу. А это примерно середина пути к самой удалённой точке на маршруте – Кинзелюкскому водопаду и озеру под ним. Мои предположения подтвердили из Нижнеудинска, при этом, не вселяя особой уверенности и в таком варианте. В верховьях Большого Сигача мне придётся остаться одному, вместе со всем, как всегда не малым грузом, который дальше нужно будет перемещать на себе, естественно по частям, т.е. «челноком».
Работать в Тофаларии предполагаю около двух месяцев. Забираться в такой труднодоступный район на меньший срок просто не продуктивно. Да и маршрут затеял не слабый, быстро не пробежишь. Намерен захватить конец июля, весь август и сентябрь, когда здесь самое красивое время – золотая осень, или бабье лето. Да и клещей в это время уже нет, что не маловажно. Напарники? Хорошо бы. Да где же их взять?
Ралли Нижнеудинск - прииск Покровский.
На протяжении уже довольно значительного времени, во всех моих экспедициях странным, можно даже сказать мистическим образом, прослеживается некая зависимость от чисел. Вернее так постоянно, удивительно и пугающе определённо, срабатывает только сочетание единицы и двойки. Если на календаре 12-е или 21-е, то однозначно что-то началось или закончилось. В любом случае, здесь чётко проходит граница между до и после.
Вот и в этот раз всё сложилось строго по числам, как по нотам. Из Москвы выехал 17-го июля и приехал в Нижнеудинск 20-го июля. Но это по московскому времени, в Нижнеудинске же к этому моменту было половина третьего ночи уже 21-го июля. Мало того, мое место в купе было 21-м. Время приезда не было выбрано мной. На вокзале встречал Евгений, а на привокзальной площади ожидал Урал, на котором должны были доставить на прииск Покровский. Конечно, всё это затевалось не ради меня одного. Машина шла в назначенный пункт, чтобы забрать оттуда группу туристов. Ну а меня везли вроде как попутно.
Ну что же, всё сложилось классическим для меня образом. Произошла почти мгновенная трансформация событий и условий жизни. Вот только что ехал в поезде в тепле и относительном уюте. Теперь все мешки уже в кузове Урала, да и я сам, приодевшись потеплее, как в гнезде, притулился на большом колесе, брошенном посередине. Отправляемся из города, который даже и не увидел, куда-то в глухую ночь. Вот так, можно сказать с корабля на бал. На самом деле корабля-то как раз только начиналось. Уж, по крайней мере, последний слог этого слова вылетал из меня не раз.
Меркнут все известные автопробеги мира перед той ездой, которую пришлось пережить. Единожды, но только единожды, стоит это испытать. Гарантирую, впечатлений останется на всю жизнь. Вот бы собрать описания всех, кто здесь проехал, увлекательное чтиво получится. Не буду углубляться в историю, но золотодобывающий прииск существует уже довольно давно. Там ещё и лагеря для отбывающих наказание были. И где-то в советское время туда пробили дорогу. На удивление, прииск действующий и сейчас. Соответственно и дорога активно используется, правда средств для поддержания её в рабочем состоянии, почему-то не находится. И почти не проходимая трасса, длиной около 250 километров, становится всё непроходимее год от года. Однако непроходимая она для обычного транспорта. Но, к радости, есть в стране такая великолепная чудо-машина, как Урал. Спасибо создателям! На что она способна пришлось убедиться на собственной шкуре.
Поначалу, ещё только с поезда, в темноте под тентом и пока ещё дорога была сносной, действительность не вполне осознавалась. Но когда рассвело и мы подняли тент, обозрению предстал грязный кузов, заваленный различными предметами, совершенно не совместимыми с задачей перевозки пассажиров. Вокруг же простиралась тайга, рассечённая по курсу нашего движения просекой и уходящей вдаль полоской грунта немилосердно выбитой колёсами прошедших тут транспортов. Каждый оставил свой неизгладимый след. Какого либо ровного поступательного движения, здесь не может быть вообще. Машина, принимая на себя все нюансы дороги, незамедлительно передаёт их пассажиру. Пассажиру совсем не скучно, его швыряет из стороны в сторону, подбрасывает, норовит уронить или ударить о борт или другие твёрдые предметы. Коррида, да и только. Принимать все удары оказалось лучше всего в положении стоя, крепко ухватившись за железный каркас для тента. И это ещё на сухих, довольно проходимых участках. Когда начались топи, у меня лично появились серьёзные сомнения, в возможности дальнейшего передвижения. Это такие заболоченные участки, где в качестве дороги лишь многочисленные, уходящие на неизвестную глубину, в трясину, колеи. Потрясающе, но она способна одолеть и это, увязая по самую раму, проходит и здесь, эта замечательная машина – детище советского автопрома. Иногда в бездонные колеи приходится бросать спиленные тут же по близости, стволы деревьев. Для одного проезда хватает, а потом уже эти дрова безвозвратно гинут в пучине топи. Вот на одном из таких участков и повстречались нам два Урала. Тут у многих эта машина в частном пользовании. Двое молодых парней, будучи хозяевами машин, пытаются заработать распространённым сейчас здесь способом. На прииске, за многие годы, скопилось большое количество металлолома. Руководство не препятствует его вывозу, но взамен требует доставки сюда необходимого горючего. Вот и эти ребята выполнили первую часть задачи, загрузили всякого разного железа, сколько смогли и отправились обратно, в Нижнеудинск. Нам предстала довольно грустная картина. У одного что-то там сломалось, и он никак не мог проехать злополучный участок. Его-то мы вытащили. А вот второй, пытаясь объехать стороной, завяз по самые «уши». Мало того, в самый интересный момент ещё и мост развалился. Всё железо ребята скинули в грязь и теперь ждали оказию, кто бы вытащил. Это под силу только трактору. Впоследствии дошли слухи, что трактором только лишь порвали раму напрочь. Не выдержало мощное железо суровых испытаний.
Но самое интересное началось позже, когда направление, которое здесь называется дорогой, пошло прямо по руслу Бирюсы. Здесь пришлось постоянно переезжать с берега на берег. Нам ещё повезло, вода упала. Хотя, мне лично, вода совсем не показалась малой. Когда первый раз машина погрузилась в реку до уровня, где приблизительно должны находиться ноги водителя, реальность происходящего вновь показалась сомнительной. Но при этом мы успешно продвигались вперёд, поднимая волну, достающую до капота. Но местные виртуозы ездят и при более высокой воде. К таковым, без сомнения, относятся водители бензовозов. Прохождение всей трассы всего часов за 15, для них обычное явление. Могут и быстрее. На наше счастье этот участок дороги прошли вместе с двумя такими бензовозами. Попутные машины пару раз вытащили нас из реки, когда наш Урал заглох в самых глубоких участках. Водила тогда в панике выскакивал из заполняющейся водой кабины и кричал своему молодому помощнику, чтобы быстрее надувал резиновую лодку. К счастью, вплавь спасаться не пришлось. Кто-то подсчитал, что здесь около сорока вот таких весёлых бродов.
Было бы удивительно доехать в целости и сохранности до самого конца. Это и мало кому удаётся. Вот и у нас сначала что-то долго скрежетало в колесе, а потом и благополучно отвалилось. Вердикт после некоторого изучения ситуации был таков: - «хреново, но ехать, наверное, можно». В результате выбросили отвалившуюся часть диска, вернее почти весь диск, поставили на место неполноценное колесо и двинулись дальше, в надежде на благополучный исход. Исход всё же оказался благополучен, по истечении двадцати часов с момента старта, добрались таки до места. Ещё оставалось несколько минут до истечения этих суток, а именно 21-го июля по местному времени.   
Дорога в Верхнюю Гутару.
Доставка туристов таковым способом, дело здесь уже не новое. Несмотря на обрисованные выше сложности, похоже этот вид извоза выгоден и даже существует некая конкурентная борьба. Сложились и некоторые традиции. Везут, по крайней мере, всех до одного и того же места. Это довольно удобная полянка на правом притоке Катышного. Здесь туристические группы уже встречаются с каюрами и расходятся по своим маршрутам. На полянке небольшая избушка с печкой и двумя нарами. Точные координаты этого места -54°07´,29 северной широты и 097°11´,8 восточной долготы.
Свет фар нашего славного Урала выхватил из темноты радостные лица, подпрыгивающих от нетерпения туристов из Москвы. Заждались ребятки, это за ними пришла наша машина. Совсем ещё зелёные, но подготовились основательно, не пожалели денег. Приехали меньше, чем на неделю, но взяли в аренду спутниковые телефоны, наняли каюра с конями и даже проводника в лице известного здесь фотографа и знатока территории – Александра Петрушенко. Тут я с ним и познакомился. Ребята сходили куда-то неподалёку. Но можно позавидовать свежести их впечатлений. Для них это было значимо также примерно, как открытие Америки.
А вот у меня вышла накладка. Каюром у ребят был Илья Антипов. По договорённости с Евгением, он же должен был поработать и со мной. Отсутствие нормальной связи между ними сыграло против меня. Каюра на месте не оказалось, доставив команду, он отправился куда-то на другую избу. И вроде бы должен завтра сюда подъехать, а может ничего и не должен. Вот и возникла неопределённость. А у меня, между прочим, посылка для Ильи от Евгения. Не что иное, как 10 литров спирта. Ну и что со всем этим делать? Своего груза около 70 килограмм. Похоже, не будет всё быстро в этой экспедиции, потребуется много терпения. Что-то подсказывает, что лучше расслабиться и ждать, не форсировать событий. Да у меня и нет таких возможностей.
С такой установкой и надеждой на то, что тем или иным способом всё равно всё решится в мою пользу, и лёг спать в избушке, когда проводил всю шумную компанию. Выносливость же водителей не переставала поражать. Проделав такой мучительный путь, они без отдыха отправились обратно в ночь. Невероятен русский человек.
Следующим днём праздно болтался вокруг избушки, всматривался в дорогу, но никто за мной не ехал. Отсюда до посёлка Верхняя Гутара дорог уже нет. Есть только около сорока километров конной тропы. Мой маршрут начинается от этого посёлка. Но как добраться до посёлка?
Неожиданно, во второй половине дня, моё одиночество нарушил человек, ведущий за собой связку из восьми коней. К сожалению, он пришёл не за мной. Это оказался ещё один профессиональный каюр из Верхней Гутары – Андрей Морозов. Как потом выяснилось, это лучший и самый опытный каюр в посёлке. Сюда он пришёл по договорённости с группой туристов из Новосибирска. Они должны подъехать сегодня вечером и в их планы входит довольно серьёзная и дальняя заброска в Туву к Кижи-Хему. По этой реке они собираются сплавляться. Жаль, что их путь лежит не через посёлок. За полдня успел подружиться с Андреем. К сожалению, ближайшее время его расписано между ещё несколькими группами. В посёлок он попадёт не ранее пятого августа.
Новосибирцы заявились как по расписанию, вечером. Да не одни. В придачу к их весёлой компании прибыла ещё более весёлая компания из Омска и частично также из Новосибирска на той же машине. Эти собирались провести свой отпуск, сплавляясь по Мурхою и Гутаре. Ребята долго выгружали из машины разное барахло, среди которого сложили пирамиду из пяти упаковок баночного пива. Сколько же у них тогда водки?
Утром Кижи-Хемская составляющая большого табора, возникшего на поляне, благополучно убыла в своём направлении, вслед за караваном, ведомым Андреем Морозовым. Омичи же остались, пока озадаченные проблемой доставки груза и себя, на не очень далёкий Мурхой. Проблема решалась не долго. Неподалёку расположен один из дальних участков прииска. Здесь работает техника, и ребята договорились за пару упаковок пива о доставке на Урале вверх по Катышному, до перевала. Здесь ещё есть какие-то фрагменты дороги. От перевала, вниз к Мурхою, остаётся ещё около двух километров. А вот это расстояние уже придётся таскать всё на себе. Почему так подробно рассказываю об их дальнейшей судьбе?
В постоянно поддерживаемом, весёлом и благодушном настроении, парни всё же заметили неопределённость моего положения и предложили составить им компанию. Дозрел не сразу, но машина задержалась, и этого времени хватило, чтобы решиться. Вот так и разделил судьбу этой братии на первом этапе. Неожиданно, в нитку моего маршрута была включена водная часть. Мурхой впадает в Гутару чуть ниже посёлка, и этот вариант заброски вполне устраивает меня. Передачу для Ильи пришлось взять с собой, но в избушке всё же оставил записку, где кроме всего прочего рассказал и о посылке для него в виде 10 литров жидкости, название которой не указал, дабы не привлекать излишнего внимания.
Итак, первый этап, пусть совсем короткий, оказался в стиле настоящего, нормального (не то, что некоторые) туриста. Рыбалка, уха, посиделки у костра за рюмкой чая. А может быть так и надо?
А Илья, между прочим, пришёл. Заявился с конями и двумя своими напарниками, когда мы на Мурхое уже собирали катамараны. Через два дня ему нужно встречать группу на Катышном. Поэтому теперь уже везти меня в посёлок ему не удобно, а мне тоже вроде ни к чему. Так и разошлись в полном понимании. Естественно, десять литров передал с рук на руки, в целости и сохранности.
Мурхой оказался не так прост. Река небольшая, но шустрая, постоянно преподносит какие-то сюрпризы. Русло ступенчатое, короткие плёсы чередуются с крутыми порогами и прижимами, где нужно быть поворотливым. Но меня везут в качестве пассажира, весло не доверяют, да я и не претендую. Моя задача добраться до посёлка и между делом что-то снять.
Параллельно с нами, то обгоняя, то отставая, сплавляется экзотическая команда. У них судно чудной конструкции, на автомобильных камерах большой деревянный настил с гребями, как полагается на плоту. Два мужика, стоя на этой конструкции вызывающей сомнения, лихо управляясь гребями, виртуозно вписываются в пороги. Кроме них, в управлении судном, принимает участие и одна женщина, подправляя где надо траекторию судна, с помощью шеста. Команду дополняют два подростка, мальчик и девочка, невозмутимо наблюдающие за происходящим.
Несколько дней, проведённых в качестве активного туриста в отпуске, в составе дружной команды, пролетели быстро. Как-то, даже неожиданно река вынесла туда, где до посёлка оставалось рукой подать. Это моя остановка, здесь нужно выходить, а мои спутники пойдут дальше, у них свои цели и задачи.
Верхняя Гутара.
 С ребятами успел подружиться. Даже немного жаль было расставаться. Да и они, похоже, привыкли к седьмому участнику их мероприятия. Однако пришлось разбежаться в разные стороны, предварительно усугубив на посошок. Вообще Мурхой (местных раздражает, когда так называют эту реку, сами они говорят Мархой) впадает в Гутару чуть ниже. Но от устья до посёлка раза в два дальше, а здесь совсем близко, не более километра, но нужно переходить на ту сторону Гутары. А по слухам, большой весенний паводок этого года разрушил единственный подвесной мост через реку. Это обстоятельство и довольно большой груз не стимулируют активных действий, а, как обычно, вынуждают пустить всё на самотёк. Есть ощущение, что всё решится само собой. Так и вышло. Просидел не более двух часов. За это время мимо прошли несколько местных жителей, но все они шли от посёлка куда-то на рыбалку. А вот и попутный местный житель попался. Молодой парень помог дотащить мешки до реки и по моей просьбе пошёл сообщить Антиповым весть о моём прибытии. Но, похоже, Антиповы уже ждали и как-то умудрились просчитать время моего прибытия. Глеб – младший сын из этой семьи, был послан на коне на поиски гостя. С ним благополучно и встретился на берегу Гутары. Вот так состоялась моя вторая встреча с Верхней Гутарой вновь, через двенадцать лет, но теперь пришёл совсем с другой стороны и в другом качестве.
Да, вышла накладочка с доставкой от Катышного до посёлка. Но за предварительную договорённость с семьёй Антиповых, отдельное спасибо скажу Евгению. Семья приняла нормально, есть крыша над головой, можно спокойно подготовиться к дальнейшим шагам. Вообще это я только так называю – семья Антиповых, на самом деле всем тут заправляет Речкина Лидия Ивановна. Кажется, это её фамилия по первому мужу, который погиб уже довольно давно. От него двое сыновей – Гена и Дима, которых они называют почему-то Гендос и Демьян. А с Антиповым Александром Петровичем они нарожали ещё троих детей, двух сыновей Илью и Глеба и дочку Веру. Вот такое большое семейство. Вера ещё учится в школе, Глеб остался на сверхсрочной службе где-то под Питером, но в данный момент в отпуске, а Илья, тот самый каюр, толковый и работящий парень. Лидия Ивановна на половину тофаларка и очень гордится этим. Она здесь председатель национальной общины, деятельная и активная женщина. По крайней мере, все вопросы с туристами решает, в основном, она. А вот в детях тофаларская кровь уже совсем не заметна. Александр Петрович родом из Москвы, когда-то давным-давно попал в посёлок, да так и остался тут жить.
Мне выделили место в летней кухне. Так называется отдельная, небольшая избушка с печкой, на которой готовят пищу летом, чтобы не топить печку в основной избе. В летней кухне есть всё необходимое для вполне комфортной жизни. Теперь предстоит решить два вопроса. Нужно закупить круп, муки и сахара, в расчёте на весь маршрут. Это добавит к моему грузу ещё 15 килограмм к тем 70-ти, что уже имеется. А, главное, осуществить дальнейшую заброску на конях, в верховья Большого Сигача.
С первой задачей справился быстро. Однако, на удивление пришлось постоять в очереди. Обычно в таких удалённых, оторванных от мира посёлках, в наше время даже перебор с магазинами. А тут всего один, да и то работает очень ограниченное время. Два часа в первой половине дня, два часа во второй. Похоже, тут всегда очередь, как только магазин открывается.
 Вообще в посёлке проживает около 500 человек. Это один из трёх тофаларских посёлков и второй по величине. Однако, тофаларов тут не более половины, да и среди тех чистокровных ещё поискать. Образовался он, как и многие другие северные национальные поселения, в те времена, когда советская власть решила все кочующие народы на своей территории облагодетельствовать прелестями осёдлой жизни. Тофалары же в те времена пасли оленей, никого не трогали, жили себе привычным укладом и продолжали бы в том же духе ещё сотни лет. А теперь оленей почти не осталось. Держат где-то неподалёку, небольшое количество две семьи. Но когда-то была тут своя популяция домашних оленей, несколько более крупных размеров, чем обычно. И даже из Якутии приезжали за быками-производителями, с целью улучшения породы в своих стадах.
Но всё же Верхняя Гутара живёт не так уж плохо. В магазине присутствует основной набор продуктов и цены не намного выше, чем в том же Нижнеудинске. Не так давно построили новую школу. Электричество есть, хотя и подают его нормировано, отключают ночью и во второй половине дня. Экономят горючее на своей дизельной электростанции. У многих стоят спутниковые антенны. Есть у этого посёлка и района большой туристический потенциал. Но на данный момент, основным препятствием к этому является плохое транспортное сообщение. Регулярных рейсов авиации нет вообще, вертолёты садятся в посёлке как-то произвольно и непредсказуемо. Заказывать же борт в Нижнеудинске за 90 тысяч может себе позволить только большая команда, да и то не каждая. А ведь в советское время, когда сюда летали несколько самолётов в день, это был популярный туристический район. Чем же живёт местное население? Работы в посёлке действительно не много, да и та мало оплачиваемая. Кто-то зарабатывает на туристах, как это делают профессиональные каюры Илья Антипов и Андрей Морозов, но этот заработок только летний. В основном же промышляют охотой и собирательством. Осенью собирают ягоду, бьют шишку. Зимой добывают соболя, белку. Живут, конечно, не богато. Как и во многих подобных посёлках, местные жители не находят себе применения в такой жизни, достойной цели, поэтому всё сводится к цели универсальной, найти и выпить. Лишь некоторые пытаются как-то улучшить свою жизнь. Что касается связи с внешним миром, то почта тут есть и даже телефон. Правда, разговаривать приходится каким-то хитрым способом, через рацию.
Но, в целом, посёлок выглядит неплохо, даже аккуратно. И надо отдать должное тем, кто когда-то выбрал место для его строительства. Это место очень удобное и красивое. Ровная, широкая межгорная впадина, высокий берег на изгибе Гутары, чистый и стройный лес, нависающая над посёлком гора Змеинка. Не обязательно куда-то ходить, приличный материал можно наснимать прямо здесь. Особенно хороши утренние туманы.
Можно понять Алтухова Евгения Николаевича. С ним и его супругой познакомился на следующий день пребывания в посёлке. Об этом человеке слышал ещё в прошлом посещении посёлка, двенадцать лет назад. Евгений Николаевич – старый, заслуженный геолог, проработавший многие годы в Восточных Саянах и знающий территорию как никто другой. Он и до сих пор работает в геологии, в одном из институтов Москвы. В Тофаларию же приезжает каждое лето. В Верхней Гутаре построил дом, наверное, самый лучший в посёлке, кстати, по соседству с Антиповыми. Его то описание маршрута на Кинзелюк, размещённое на сайте и привлекло внимание. В 1996 году несколько человек прошли этот маршрут на конях, в том числе и сам Алтухов. Среди участников этого похода был и Евгений Часник, некоторое время назад местный житель, известный здесь фотограф, автор фотоальбома «Тофалария – страна гор». Естественно, некоторые консультации от знатока Тофаларии были получены. По странному стечению обстоятельств, ещё и оказалось, что сестра Евгения Николаевича живёт в соседнем подъезде у меня дома, в Мытищах.
Да, десять лет назад люди ещё отваживались с конями пройти этот путь. Теперь за это никто не готов взяться. За эти десять лет тропы ещё больше пришли в негодность. У меня же с конями что-то вообще ничего не складывается, ситуация не спешит переломиться в нужную сторону. Илья занят с другими туристами, меня же Лидия Ивановна поручила некоему Жене Кокуеву. В Сигаче как раз его охотничий участок, или как тут говорят, его тайга. Вероятно, я не очень выгодный клиент. Мне достаточно одного коня, но я беру двух. Тем не менее, всё же с большой группой работать выгоднее. Жени пока нет в посёлке, он где-то неподалёку на охоте, нужно подождать день-другой. Поначалу это не сильно напрягало, да и мой потенциальный каюр появился всё же. Однако, оказалось, что он полный голодранец и своих коней у него нет. Какое-то время ушло на переговоры с другими местными жителями, и кто-то всё же согласился доверить своих лошадей, потом началось самое интересное. Дело в том, что кони здесь животные самостоятельные и находятся почти на полном самообслуживании. То есть гуляют сами по себе, где хотят. Мало того, что летом живут на подножном корму, так ещё и зимой добывают пропитание из-под снега. Очень удобная скотина, не нужно заготавливать корма на зиму. Сена тут и не очень многочисленным коровам не хватает. Вот только неудобства начинаются, когда нужно куда-то поехать. Место, где можно спокойно пастись, полно. Попробуй, найди. Эту вечную проблему местные жители почему-то так и не научились решать. Разве что колокольчик на шею повесят или как тут говорят – ботало.
Тем временем и Илья появился в посёлке. С ним большая группа туристов из Москвы. Вид разношёрстной публики как-то мало увязывался с той задачей, которую они себе поставили. Команда собирается заброситься конями через перевал Федосеева и по Малой Киште на Казыр, дальше сплавляться по этой, довольно сложной реке. Среди них выделяется личность совершенно не туристического вида, в городских брюках с остатками стрелочек, с картофельным рюкзаком, да ещё и зовут его Кутузов Михаил Иванович. Тем не менее, он уже походил по этим местам, и даже в одиночку, и в посёлке его знают. Опасения по поводу этой группы впоследствии оправдались. У них действительно произошёл несчастный случай при форсировании Большой Кишты, к счастью, не смертельный. Люди оттуда приходили в посёлок и вызывали санрейс вертолёта. Об этом, конечно, я узнал только осенью.
Моего настроя на терпеливое отношение к развитию событий уже не хватало. Ожидание затянулось, заставляло нервничать. Да ещё и не уйдёшь никуда. Вдруг всё будет готово, а меня нет на месте. Очень туго, со скрипом менялась ситуация, но всё же переломилась в пользу задуманного, в конце концов.    
Заброска на конях.
Этот знаменательный день наступил только лишь первого августа. Вчера с вечера, после долгих поисков, Женя Кокуев пригнал одну кобылу. По поводу второй лошади, также кобыльего рода, некоторая неопределённость. Вроде видел где-то в районе Идена, да так и не поймал. Будем ловить уже по пути. А пока ещё одна новость - сам Женя не идёт, взамен посылает своего племянника. К тому же будет аж два каюра. Второй, по имени Борис и есть хозяин той самой кобылы, гуляющей на Идене, так называется правый приток Гутары. Борис не доверяет свою единственную лошадь никому, поэтому идёт сам.
Первого августа вышли только после обеда. Не любит местный народ спешки, к этому нужно относиться терпимо. Временно, до нужной нам кобылы взяли напрокат ненадолго другую лошадь. Её потом отгонит назад Женя, он пока идёт с нами. У меня не так уж много груза для двух лошадей, что-то около 85 килограмм. У моих каюров почти никакой поклажи, так что они вполне, в дополнение к грузу могут и сами взгромоздиться на послушных животных. К тому же часть груза несу на станке сам. Кофр с аппаратурой неразумно доверять этому виду транспорта, а это около 12 килограмм. Подготовленные ещё дома транспортные мешки, оказались очень совместимы с условиями перевозки на конях. Местные жители оценили по достоинству. А ещё всех заинтересовал мой титановый станок для переноски груза, его тут упорно называют понягой, даже пытались выпросить.
С кобылой, на удачу, всё сложилось как надо. Почти и не искали. Причём оказалось, что она гуляет ещё далеко не доходя Идена. Здесь первая на нашем пути изба, наверное та самая, в которой мы ночевали перед выходом в посёлок двенадцать лет назад. На этот раз здесь подкрепились чаем, распрощались с Женей и отправились вверх по Гутаре.
Эх! Хорошо-то как. Всегда бы так ходить, груз едет сам по себе, я гуляю сам по себе, двенадцать кг за спиной не в счёт. Иду себе, смотрю по сторонам, всё замечаю, наслаждаюсь красотой и от коней почти не отстаю. Вот и долину Идена миновали, дальше сложный участок для коней, приподнятая, заболоченная долина небольшого притока Гутары под названием Белтырек. Здесь две достопримечательности, расположенные неподалёку друг от друга – Чёрное озеро и Гутарский водопад, но времени на них сейчас нет. Лошади идут по разбитой тропе, вязнут в трясине, спотыкаются об оголённые корни деревьев и заваливаются набок. Вот тут бы моей аппаратуре и конец. Трудновато приходится скотине, даже жалость просыпается. Да вот только я бы с этим грузом один на один завис тут навсегда и такая возможность ещё представится.
Белтырекскую топь миновали и остановились не так уж далеко от неё, чуть выше по Гутаре. Здесь совсем небольшая, недавно построенная избушка (54°10´,61 с.ш.-096°44´,34 в.д.), будем в ней ночевать. Вот только тесновато, мужикам определили место на единственных нарах, я же втиснулся под нары на коврике, благо деревянный пол ещё свежий и не очень грязный.
Тесно не только в избушке, но и коням не разгуляться, корма рядом практически нет. Вот они отпущенные пастись, и ушли на поиски лучшей доли. Утром мои водители кобыл вновь развлекались их розыском. А ведь Борис когда-то работал каюром у геологов. Да и Лёха, хотя молодой парень, всё же хорошо знаком с ситуацией. Кобыл нашли не скоро, они ушли обратно, ниже к Идену. Так что и этот день начался только где-то в его середине. Вообще удивляет консерватизм местных жителей, это если сказать мягко, здесь больше подходит раздолбайство. Вот и мои спутники вышли в неблизкий и нескорый путь, будто пошли погулять ненадолго, одеты кое-как, в сапожках по щиколотку, почти без еды. О спальных мешках и каких-то средствах защиты от непогоды и совсем речи нет. Что удивительно, даже вроде бы серьёзный и опытный каюр Андрей Морозов также высказывался в пользу простейшего подхода: - «Ходить нужно, как наши предки ходили, самая простая одежда, ночлег у костра на кошме, в дождь укрываться куском брезента». Странные рассуждения при нынешних возможностях, а ведь когда-то наши предки в шкурах ходили. Уж хотя бы имей обычный туристический коврик и кусок полиэтилена для тента, вот  тебе сразу и минимальный комфорт. Не осуждаю, удивляюсь.
От места ночёвки, потратив несколько часов, дошли до самой верхней и последней избы на Гутаре, той самой в которой останавливались двенадцать лет назад. Теперь можно было зафиксировать точное её местоположение - 54°07´,04с.ш.-096°37´,8в.д. Время ещё оставалось, но впереди перевал и безлесное пространство, шанс заночевать на голом месте достаточно велик. А тут крыша над головой, да и притомился я что-то. Сегодня было жарко и душно, мошка грызла немилосердно, даже лошади не хотят отходить от костра, сунули морды в дым и забыли о голоде. Не ожидал в Саянах такого количества гнуса, вроде этот регион не очень гнусоактивен. Но вот лето этого года видимо оказалось аномальным. А, как правило, мошка бесится перед дождём и, судя по её поведению, ждёт меня большая задница с погодой. Но пока всё хорошо, очень даже пригодная для жизни и для съёмки погода. К тому же изба стоит в таком месте, где река спокойно протекает по широкой, ровной долине и здесь, в ложе долины, большой безлесный участок. Своеобразный кусочек тундры среди тайги, очень фотогеничное место. Короче говоря, заночевали мы в этой избе. И это решение было правильным, творческое удовлетворение получил, и отдохнули в нормальных условиях.
Зато третьим днём нашего конного похода, совершили настоящий марш-бросок. В 1994 году из истоков Малого Сигача мы перевалили в самый исток Гутары, спустились прямо к маленькому озерцу, откуда начинает бег эта река. Теперь путь лежит несколько иначе – переваливаем не в сам Малый Сигач, а в его правый верхний приток. От избы до перевала ещё прилично, около десяти километров, это всего лишь не доходя двух километров до самого истока Гутары.
Местные жители как-то не очень высказываются в пользу моего мнения, но верховья Гутары очень живописны. Здесь покрытые лесом участки чередуются с широкими и открытыми, где река растекается широко и мелко. Причудливые скальные вершины громоздятся впереди, по ходу нашего движения, ближе к перевалу лес заканчивается совсем, зато начинаются заросли кустов. Здесь лучше не терять тропы, что часто не удаётся, ходить сквозь эти заросли занятие не из приятных. Такого рода пакостное препятствие характерно в Саянах, для участков сразу выше границы леса.
Перед перевалом, мужики далеко и высоко по склону высмотрели медведицу с медвежонком, заспешили уходить. Да вот думаю, нет ей до нас никакого дела. Перевал оказался довольно простым, пара относительно крутых и непродолжительных взлётов и вот мы уже наверху. Погода пытается испортиться, пасмурно, наверху ветер. Но пока это только лёгкие попытки запугать. Вот и вода побежала попутно, а это значит, мы уже перевалили в бассейн Сигача. Вода бежит сначала неспешно, потом резво прыгает по камням и, наконец, обрушивается вниз косым водопадом. Впереди, под нами расстилается долина нашего притока, по которому будем выходить к Малому Сигачу, а по нему уже к Большому. Далеко внизу, километрах в трёх-четырёх, распласталось зелёное покрывало тайги, укрывшее дно и склоны долины. К нему ведёт едва заметная, да и то только местами, ниточка тропы. Крутой спуск вдоль не очень живописного водопада, а дальше пологий и чистый участок. На подходах к лесу, прямо рядом с тропой, удивительным образом, будто неким гигантом, на попа поставлена огромная глыба белоснежного известняка прямоугольных очертаний. Трудно поверить, что она могла только под действием силы тяжести сюда добраться от довольно удалённого склона горы. Вот только не хватает на ней надписи: - «налево пойдёшь…, направо пойдёшь…, прямо пойдёшь». Да ещё бы чёрного ворона сверху посадить для полноты впечатления. А вообще так и просится эта глыба под инструмент скульптора. Вытащить бы из неё наружу скрытую суть, например образ духа и хранителя этой долины, мне кажется, там это заложено. Пусть собирает дань и даёт напутствие всем проходящим.
Борис и Лёха, сев на коней после перевала, оторвались от меня. Но и я иду достаточно резво, догнал их уже в лесу, не доходя километров двух устья следующего правого притока Малого Сигача под названием Азалыгаяк. Здесь стоит первая изба на Сигаче, будем пить чай. Парни уже успели временно развьючить лошадей и поставить чайник на костёр. Между прочим, эту избушку поставил Лёхин дед, здесь была его тайга. Теперь этот участок перешёл к внуку.
Оставшиеся десять километров до устья Малого Сигача, или как тут говорят стрелки Сигачей, пробежали довольно резво. Я даже раньше оказался на месте, потому что на слиянии рек большой заболоченный участок и с конями приходится его обходить. А пешком можно выйти по тропе напрямую к избе, расположенной несколько выше, уже по Большому Сигачу. Здесь участок Жени Кокуева, относительно хорошая изба и даже есть баня. Это как основная база для самого хозяина и его родственников и друзей. Она расположена немного в стороне от реки, на берегу небольшого ручья с видом на большую заболоченную поляну под горой. Впрочем, точное местоположение базы такое - 54°12´,88с.ш.-096°26´,24в.д. На ночлег разместились вольготно и в тепле, пришлось даже на ночь дверь приоткрыть в натопленной избе.
Утром за горой долго урчало-бурчало, а потом и дождь зашелестел по крыше. Поначалу решили устроить днёвку с баней. Да только я выдвинул условие, что или идём в дождь, или этот день не оплачиваю. Наверное, парни рассчитывали на другой расклад, но не поощрять же халяву. Пришлось им согласиться с днём бесплатного простоя, но тут и погода стала разгуливаться. Я бы уж и не против денёк здесь отстояться, но теперь уж мои каюры засуетились. Так и вышли всё же в середине дня вверх по Большому Сигачу.
Здесь также неплохая тропа. Но шли мы как-то врозь, я всё время придерживался правого берега, а мой груз везли почему-то по левому. Как-то всё же пересеклись на устье Чатыг-Хема, правом притоке Сигача. Тут стоит ещё одна изба, где, конечно же, не преминули задержаться на чаепитие. Вверх по Чатыг-Хему можно выйти к Монгольскому перевалу и далее в долину Большой Кишты, откуда пришли в прошлой экспедиции.
В этот день удалось подняться до устья самого верхнего правого притока Большого Сигача. По этому ручью можно выйти на перевал к реке Ванькиной. И здесь, на его устье, также есть небольшая избушка. Мои спутники решили на ночлег остановиться в ней, хотя вверх по Сигачу, до границы леса оставалось всего километра два. Времени ещё было достаточно, чтобы дотащить меня туда, именно там планировалось нам расстаться.
Избушка совсем маленькая и, похоже, давно никто в ней не останавливался. Печная труба развалилась, правда, удалось её как-то восстановить из огрызков и вновь водрузить на печурку. А мне всё же пришлось ночевать в палатке, настолько мало, и запущено оказалось лесное жильё. Вечером ребята ещё успели сбегать на охоту и притащили добычу – кабаргу. На них тут гениально просто охотятся, с помощью специального свистка извлекают звук, очень похожий на тот, что издаёт детёныш кабарги. Если поблизости оказывается взрослая особь, то она не замедлит прибежать на призывную имитацию. Тут их поджидает хитрый охотник. Причём и самцы реагируют, они и есть самая желанная дичь. Ведь кроме мяса, у них есть и «струя» - мускусная железа этого микрооленя. Струя пользуется большим спросом и очень дорого стоит.
Итак, сегодня мясная диета. Терпения доварить мясо не хватает, едим его жёстким, Борис даже утверждает, что сколько не вари, оно мягким не станет. Сегодня же решил произвести расчёт за услуги транспортной компании. Представители её долго канючили по поводу каких-то отгонных, якобы ещё что-то нужно платить за обратный путь каюров. Это изначально не обговаривалось, но всё же кое-что накинул, не жалко на хорошее дело. В итоге моя доставка в верховья Сигача обошлась в пять тысяч рублей. Видя некоторое моё недовольство, ребята пообещали завтра, уже в счёт оплаченного, вывезти к границе леса.             
Большой Сигач.
На рассвете дня расставания Борис и Лёха опять сбегали на охоту и довольно быстро вернулись ещё с одной тушей самца кабарги. В этот же день, всерьёз и надолго испортилась погода. Как оказалось впоследствии, это была только прелюдия. Мои спутники от намерений не отказались и, несмотря на начавшийся с утра дождь, повезли к границе леса. Куда и доставили часа через полтора, мокрые до последней нитки.
Место для стоянки с трудом удалось отыскать практически в последнем островке леса, среди плотных зарослей кустарника. Незамедлительно установил тент между двумя деревьями. Простейшая, но очень удобная конструкция привела в полный восторг представителей местного населения.
- «Ну вот, теперь мы в гостях»: - довольно высказался Лёха, греясь у костра под тентом. Что же угощу гостей вкусной шоколадкой и горячим чаем. Неизвестно, когда ещё повстречаю людей на своём пути, наступает время одиночества.
Тепло распрощавшись, люди, с которыми ненадолго свела дорога, покинули меня. Скрылись в пелене дождя, уходя под прикрытие леса, к маленькой избушке с печкой. Я же остался наедине с угрюмыми горами, неприветливым мокрым небом, посреди открытой всем ветрам долины, под слабой защитой нескольких деревьев, сумевших выжить здесь, на передовых позициях тайги, на подступах к неприступным, скальным хребтам. А вокруг, лишающий возможности свободного передвижения, сплошной заслон мокрого кустарника. Поблизости, с трудом удалось расчистить небольшой пятачок под палатку и от неё проход к реке. Здесь Большой Сигач уже совсем маленький. Прямо под моим лагерем остатки небольшой наледи в русле реки. А на противоположном склоне, вверху виднеется небольшой цирк, с вытекающим из него небольшим ручьём.
Погода не позволяет сразу же приступить к творческой работе. Приходится ограничиться созерцанием и разнообразными хозяйственными делами. Вот и бывшие уже попутчики добавили развлечений, оставили два окорока кабарги. Хорошо ещё отказался от целой туши, которую упорно навязывали. Удалось всё же убедить, что мне это не нужно, и так груза перебор. И съесть столько мяса быстро мне не под силу, к тому же котелок мой не рассчитан на большие куски. Но от окороков не отказался. Вот теперь, нанизав их на колья, пытаюсь запечь на костре, как первобытный человек. Процесс оказался долгим, с одновременным поеданием готовых кусочков. Неплохое занятие в такую погоду. А продукт получился на удивление достойным, и совсем даже кабарожье мясо может быть не жёстким.
Отсиживаться пришлось ещё и весь следующий день. Погода никак не хотела отпускать. Уходить к перевалу в дождь, в совершенно открытое пространство не было не только никакого желания, но и необходимости. Здесь хотя и дефицит, но всё же есть дрова. И пусть метавшемуся в разные стороны ветру удалось немного порвать тент, дальше его установить совсем не удастся. Отсиживаться же в палатке, занятие уж совсем муторное.
Только к вечеру второго дня появились некоторые намёки на улучшение погоды. Дождь прекратился, позволив мне слегка погулять и даже подняться к цирку, на противоположном склоне. Оттуда хорошо виден дальнейший путь к перевалу, и сам перевал как на ладони. Чётко видны две ступени подъёма на него. Верхняя часть выглядит довольно круто, под ней виден цирк, где должно быть озеро, из которого начинается Сигач. В нижней части хорошо заметен, водопадом скачущий ручей, берущий начало из невидимого пока озера.
Озеро удалось увидеть к вечеру следующего дня, именно сюда дотащил весь груз в первый день волока, а это целых четыре километра. Первый опыт можно признать удачным, несмотря на то, что вес груза пока максимальный. Но дорога оказалась довольно сносной. Кустарника не так много, да и подъём на первую ступень перевала не так уж крут. Укрывшись на дне небольшого горного цирка, каровое озерцо не спешит сбрасывать с себя, сковавший его зимой, ледяной панцирь. От силы треть водной поверхности свободно. А ведь сегодня уже седьмое августа и, наверное, не успеет озеро полностью освободиться до новой зимы, да ещё в условиях такой погоды. Вот и сегодня не жарко, редкие проблески солнца чередуются с дождём. К утру так и вообще самые высокие вершины припорошило лёгким снежком. Озеро же довольно живописно, вокруг ещё полно полянок с цветами. Жарки так ещё в полном расцвете, видно не так давно освободились из-под снега. Утром, везде над долиной Сигача солнце, да только застрявшее на ближайшей вершине наглое облако так и не пропустило его животворные лучи к озеру. Пришлось уходить вверх, так и не раскрыв толком художественный потенциал этого привлекательного местечка. Остаётся надеяться, что дальше такие возможности будут.             
Большой Агул.
От озера взлёт к перевалу довольно крут, но есть тропа, серпантином выводящая на самый верх. Ну что же, ситуация с погодой не позволяет раскрыть эстетический потенциал территории, придётся просто перемещать груз и надеяться на лучшее. Вот и небо вновь затянуло свинцовыми тучами, с перевала открылась не радостная картина. Здесь догрыз последний кусок окорока, воткнул обглоданную кость между камнями сложенного кем-то и когда-то тура, и теперь уже начал стаскивать мешки вниз, в долину небольшого правого притока Большого Агула. А до него вроде и рукой подать, такое ощущение, что прямо сегодня удастся добежать. Да только якорь у меня приличный, летать не позволяет. Сегодня смог добраться только лишь до границы леса. Под самым перевалом пришлось бросить на произвол судьбы довольно большое и открытое озеро, живописно лежащее на фоне скальной стены у перевала. Здесь, в отличие от озера, по ту сторону перевала, совсем нет льда. Тут-то как раз и застал дождь, погнав прочь, вниз к лесу. Тяжёлое и нудное занятие перетаскивания тяжестей скрасила встреча с чёрным медведем, перебежавшим дорогу. Вот почему-то ему обязательно нужно было пересечь мой путь, хотя мог бы и в другую сторону побежать, открытого места полно. К подобным встречам пока ещё не привык, поэтому некоторое время таскаюсь вперёд-назад с ружьём в руках, но это быстро надоедает, вновь пристёгиваю его вместе с грузом к станку.
Дальше дорога совсем не радует. Ближе к лесу всё заросло густым и труднопроходимым кустарником. С проклятиями пробиваюсь сквозь этот заслон, осыпающий ещё со всех сторон обильным душем, для полноты впечатлений. Да ладно бы идти только вперёд, а ведь приходится по одному и тому же месту проходить трижды. Это выводит из себя. Вот и приемлемое место для стоянки никак не получается отыскать в этих зарослях. Кое-как, уже в сумерках, смог расположиться под огромным кедром, под защитой которого укрылись ещё два, относительно молодых дерева, вероятно потомки этого гиганта. Так и переночевал в этой тесной компании, с трудом втиснув между ними палатку, на пятачке свободного от кустов места. В тесноте, да не в обиде.
Следующий день оказался одним из немногих без дождя. Через какое-то время и растительную преграду удалось одолеть, дальше пошла довольно сносная, звериная тропа. Да тут уж, как говорится, не понос, так золотуха. Сломался станок! Впервые, за более, чем двадцатилетнее его активное использование. Вот так, просто лопнул в месте сварки и всё тут. Трудно подсчитать, сколько тонно-километров он одолел, а здесь не выдержал тяжёлой судьбы. Но это не смертельно. Кое-как, с помощью вставленной внутрь трубки палочки, замотав сверху изолентой и обвязав верёвочкой, получилось привести в рабочее состояние этот жизненно необходимый здесь предмет, без которого и вообще мне никуда не уйти.
В довершение всех неприятностей, увлёкся одной из многочисленных троп, которая увела от ручья и пошла горизонтально по склону. Пришлось бросить её и спускаться в долину Большого Агула напрямик, без всяких троп. Это было бы просто, если можно было унести весь груз сразу. Да только приходится таскать его двумя частями и растерять эти части в лесу очень даже легко. Эта ситуация не нова для меня. Приходилось таким же образом пробираться в истоки реки Оленёк, в Эвенкии. Там просто шёл по определённому направлению, без всяких троп. И решение было известно, чтобы не растеряться, нужно с первой ходкой делать топором затёски на деревьях, затем выносить по этой трассе вторую часть груза. Очень неудобное надо сказать занятие, с рюкзаком за плечами. До реки так и не успел дойти, пришлось где-то на подступах, уже в сумерках лихорадочно ставить палатку.
Утром в не меньшей спешке пришлось палатку сворачивать, потому что начал накрапывать очередной дождь, а, как известно, сухая палатка гораздо легче. От реки оказался действительно совсем недалеко. Уже через час был на берегу Большого Агула, на краю совсем небольшой открытой полянки, вероятно образованной сходящими периодически с противоположного склона небольшими снежными лавинами. К тому моменту дождь не на шутку разошёлся, хлещет немилосердно. Пришлось срочно ставить тент.
Здесь собираюсь делать закладку, оставить часть продуктов на обратный путь. Дальше предстоит двигаться вверх по Агулу, к перевалу на Прямой Казыр. Но пока приходится отсиживаться под тентом, жарить ландорики – полевой вариант блинов, только на муке и воде, и делать ревизию. Не собирающийся прекращаться небесный душ, склоняет к идее не ставить палатку сегодня совсем, а переночевать под тентом у костра. Совершенно не комфортная обстановка не вызывает бодрости духа. Ночью ветер и залетающие под тент капли дождя не давали нормально уснуть. А утренние вершины уже как следует присыпало снегом. Знать бы, что совсем недалеко, чуть ниже по реке есть комфортное жильё. Но это станет известно ещё не скоро. А пока, какое-то странное чувство вызывает трудноуловимое и неопределённое желание прогуляться в ту сторону, заставляет вглядываться в сплошную стену леса.
Куковать на краю этой полянки пришлось ещё день, таскать мешки в дождь энтузиазма не находилось. На берегу реки обнаружился небольшой скальный выступ, с очень удобной расщелиной, будто специально подготовленной для моей закладки. Куда и затолкал один мешок, заложив расщелину камнями. Теперь груза будет килограмм на десять меньше. Остаётся надеяться, что никакой хитрый медведь не набредёт на подозрительно набросанную кучу камней.
Дождаться комфортных условий так и не удалось, пришлось уходить третьим днём в плохую погоду, не жить же здесь вечно. Зато теперь меньше груза и это здорово ощущается. Ходить стало легче, хотя и не намного быстрее. Тем не менее, удалось одолеть очередной квадрат по карте, а это четыре километра, норма однодневного челночного хождения, ещё и по прошлогодней экспедиции. Но опять дотаскался до самых сумерек и встал недалеко от перевала, почти на краю леса. Недалеко от палатки крутой и высокий уступ, с которого, как на ладони, раскинулась долина Большого Агула, погружающаяся во мрак назревающей ночи. Розоватые оттенки, наконец-то чистого неба дают основание надеяться на хорошую погоду завтра.
Небо не обмануло на этот раз. Солнцу ничто не мешало согревать и освещать эту суровую землю, позволяя проявить себя во всей красе. А полюбоваться и запечатлеть, действительно есть что. Широкая и разветвлённая пред перевальная часть, с расходящимися в разные стороны долинками, ручьи, то падающие водопадами, то спокойно бегущие, петляя на горизонтальных участках, островки цветов, кедры с вершинами и без них, потерявшие в борьбе с ветрами и снежными лавинами часть себя.
Потихоньку, со съёмкой, забрался на несложный перевал. Впереди раскинулась новая долина, долина Прямого Казыра, новая страница путешествия. В туре на перевале обнаружил капсулу с записками. Одна из них следующего содержания: - «14.07.96.г. Едем с В. Гутары четвёртый день, погода хорошая, идём 6 человек на 5 конях – Часник Е.М., Алтухов Е.Н., Глушов В.В., Жуков А.И., Ходогонов А.Н., Болхоев А.И.». Это весточка из той самой конной экспедиции на Кинзелюк, маршрут, который описал Алтухов в Интернете. Вот ведь, и погода у них была хорошая, и передвигались они со скоростью космической, кажущейся для меня нереальной. За четыре дня я могу уйти так недалеко, что вижу то место, где был в первый день. Но торопиться не нужно, нужно работать.      
Прямой Казыр.
Спуск с перевала оказался довольно крут, вероятно, не просто тут было с конями. На ночёвку остановился почти под перевалом, немного не доходя границы леса. Условия позволяют, с неба наконец-то ничего не сыпется, а дрова раздобыл чуть ниже, позаимствовал сухие ветки у самого верхнего здесь кедра.
Левый приток Прямого Казыра, по которому спускаюсь, в описании Алтухова называется Берёзовый. И действительно, ниже постоянно встречались уютные берёзовые рощицы. Дорога по притоку оказалась совсем не плохой и за день удалось дотащиться до его устья, то есть ночевал уже на самом Прямом Казыре. А с погодой редкий случай, почти ни одного облачка за целый день. На устье Берёзового давние следы человеческой деятельности, такое ощущение что кто-то, когда-то собирался здесь поставить избу, но так и не воплотил идею в реальность.
Теперь путь лежит вверх по Прямому Казыру, до самых его истоков. На это понадобилось два дня. Дорога, особенно в первой части, совсем не порадовала, тропы почти нет, частые завалы. Через каждое дерево приходится перелезать по три раза – туда, обратно и снова вперёд. Да ещё мошка совсем озверела, уши уже горят, видно нравится ей такая погода, тепло и душно. Во второй половине дня это вызревает в грозу и не очень сильный и кратковременный дождь. Ближе к верху попробовал унести весь груз сразу, здесь лес совсем редкий и проходимость лучше. Мазохизм высшей степени. Встать и передвигаться с этим весом ещё как-то можно, но вот адекватно воспринимать окружающее пространство удаётся слабо. Тем не менее, часа два-три выдерживал это испытание, что позволило выйти к границе леса. Но всё же рановато ещё идти в одну ходку, можно надорваться, нужно ещё уменьшить вес. К этому моменту у меня окончательно созрел психоз по борьбе с весом. Каждый день критически прикидывал, что ещё можно оставить, без чего можно обойтись и оставлял, иногда даже почти невесомые, но не очень нужные вещи, а иногда и нужные, но не настолько, чтобы надрываться.
В истоках Прямого Казыра лагерь поставил на открытой полянке в понижении, окруженной со всех сторон валами, вероятно когда-то, в древности, их нагромоздил ледник. Да ещё по верху этих валов, по всему периметру, разрослись кедры, создав уютный уголок, закрытый от ветров. А вот самим кедрам, похоже, крепко достаётся, многие здесь лишились вершин, в борьбе за жизнь.
Перевал с Прямого Казыра на Вторую Фомкину виден совсем неподалёку, туда лежит мой путь. Между моим лагерем и перевалом широкая и ровная долина, слегка заболоченная, с меандрами реки, полная имитация микроскопической равнины. Даже небольшие песчаные пляжики по берегам, совсем уже маленькой здесь реки.
Пред перевальное утро началось с ветра, а по склонам долины, в разных местах одновременно паслись сразу три медведя. Вот уж действительно, косолапых тут, как коров в деревне. Да и ведут они себя так же мирно, ходят себе туда-сюда, что-то там ковыряют в земле и не обращают на меня никакого внимания, или просто не замечают. Я внимание на них обращаю, но тоже как-то между делом. Нужно и с камерой побегать и лагерь собрать и завтрак приготовить, а потом ещё и все свои мешки на перевал тащить. У меня свои дела, у зверушек свои, никто никому не мешает.
Вторая Фомкина речка.
«Всё здесь сливается в одну красочную гармонию и, кажется, ничего нельзя прибавить, или убрать, чтобы не испортить строгого пейзажа». Это слова из книги Федосеева «Мы идём по Восточному Саяну», так восторженно он говорит о долине Второй Фомкиной речки. И действительно есть тут какая-то завершённость, органичность. Но, всё же, увидев эту новую для меня долину с перевала, желание что-то убрать и добавить появилось. К этому моменту небо совсем затянуло свинцовыми тучами, задул очень холодный ветер. Вот это и хотелось убрать, а добавить побольше солнечного света, чтобы приглушённые теперь краски заиграли в полную мощь и раскрыли весь эстетический потенциал долины. Но меня никто не спрашивает, приходится принимать как есть, реальность, как говорится, данную в ощущение. Поэтому просто спускаюсь вниз, в совершенную, но мрачную сейчас долину Второй Фомкиной. Вот уже серые и холодные тучи начинают рассыпаться дождями, цепляясь за вершины беломраморных гор, скальными стенками обрывающиеся вниз. Впереди, внизу спасительный лес, способный создать относительный комфорт, к нему и перетаскиваю в две ходки весь груз. В одной из самых первых групп деревьев находится подходящее место, где и растягиваю костровой тент, ставлю палатку. Здесь буду ночевать, а пока ещё не очень активный дождь, позволяет немного погулять по округе, больше прикинуть возможные ракурсы для фотосъёмки, чем их использовать.
Следующим днём все эти прикидки не пригодились, взамен этого развлекался перетаскиванием мешков уже под затяжным дождём. С утра ждал небольшой сюрприз, буквально в ста метрах от моей стоянки, на противоположном берегу ручья обратил внимание на свежо разрытую землю. Точно помню, вчера этого не было. А чуть дальше, под берёзой, полянка хорошо примятой травы - это лёжка медведя. Совсем обнаглели зверюги, уже ночуют под боком, скоро в палатку начнут проситься.
У меня есть всё, чтобы работать в такую погоду, в том числе резиновые сапоги и костюм из непромокаемой, мембранной ткани. Но всё же целый день под дождём, сквозь мокрые кусты и ветки деревьев, не позволяют чувствовать себя комфортно. Приходится постоянно двигаться, иначе становится холодно.
В этот день спустился по Второй Фомкиной чуть ниже слияния двух её верхних истоков. Поставил лагерь на ровной полянке высокого левого берега. Здесь пришлось ночевать две ночи подряд. Первую ночь провёл под мерный шелест дождя по скатам палатки, а к утру тональность этих звуков как-то подозрительно изменилась, превратившись в тихий шорох. Так и есть, пошёл снег. А чуть выше, метров сто по вертикали, он лежит уже сплошным покровом. Всё, надежд на погоду в августе уже совсем не осталось, остаётся надеяться на бабье лето, которое уже не так далеко. А пока целый день отсиживаюсь под тентом у костра, вглядываюсь в очертания мокрых гор и жарю ландорики – это у меня такое традиционное развлечение, в этих случаях. Ландорики – это просто блины, но для их приготовления требуется только мука, вода и немного масла. Зато какое удовольствие доставляет теперь их поедание, когда уже много дней не видел хлеба, да и вообще скудный рацион и большие затраты физической энергии приводят к постоянному ощущению голода, появляются навязчивые гастрономические мысли. Но увеличить рацион пока не могу, неизвестно, сколько мне ещё здесь болтаться, да и груза столько, что рассчитывать быстро отсюда выбраться не приходится. У меня есть газовая горелка и несколько баллончиков с газом. Это предусмотрено для случаев ночёвки в безлесных зонах. Пока, по-настоящему это понадобилось только лишь в верховьях Сигача, в ночёвке на озере под перевалом. Вообще, безлесные зоны на моём маршруте не такие уж продолжительные, даже при моей скорости получается за день проскакивать их от одной границы леса, до другой. Можно было бы и оставить горелку с газом, в целях уменьшения веса, но никто не знает, что ещё ждёт, вдруг придётся ночевать на открытом месте. А пока решил понемногу расходовать газ и по утрам, перед выходом из палатки, подавать себе кофе в постель, это немного скрашивает суровый быт.
По Второй Фомкиной нужно спуститься до её большого правого притока, а затем уже по нему подняться к перевалу на Первую Фомкину. На это мне понадобился ещё один ходовой день, который и завершил чуть не доходя перевала, поставив лагерь почти у самого верхнего кедра, окружённого кустарником. Возможности выжить, кедр, вероятно, обязан огромному каменному валуну, в трещины которого, за многие годы смог внедрить свои корни. Когда-то дерево имело два ствола, но теперь один из них умер и высох.
До перевала действительно рукой подать, он совсем низкий и пологий. Прямо под ним ковыряется в земле рыжий медведь. Собирался устроить на него фотоохоту, да зверюга куда-то исчез, пока пробирался к нему сквозь кусты. Это было вечером, а утром уже другой, русый медведь спугнул меня с большого камня, на который забрался в поисках удачного ракурса для увековечения красоты Фомкиной долины, наконец-то всю пропитанную солнечным светом и показавшую свои истинные краски. Это оказался ещё один из немногочисленных, прекрасных августовских дней этого года в Тофаларии. В этот замечательный день распрощался со Второй Фомкиной и ушёл в Первую.
Перевал тоже порадовал. Во-первых, потому что в меру напряг физически. Хотя поначалу пытался затащить на него весь груз сразу, но быстро бросил это занятие мазохизмом. Во-вторых, с него открываются замечательные виды как в сторону одной Фомкиной, так и в сторону другой. Да и сама перевальная часть пологая, широкая и просторная, некий островок горной тундры, в солнечную погоду просто загляденье и удовольствие. Вот только не хотелось бы здесь оказаться в дождь с ветром. А в-третьих, здесь случилась неожиданная встреча с людьми.
Уже второй час бегал я по перевалу, со штативом и кофром, наслаждаясь редкой возможностью зафиксировать столько красоты сразу, когда вдруг услышал подозрительные звуки, похожие на свист какой-то, совсем незнакомой птицы. Внимание это явление не очень привлекло, весь был поглощён съёмкой, но когда совсем неподалёку появились два человека, в ярких одеждах и с рюкзаками, происхождение звуков стало понятно. Ну, конечно же, совсем забыл, сегодня 21-е августа, именно в этот день такое и могло произойти. Да и только здесь, между Первой и Второй Фомкиной. До чего же всё-таки удивительно и настойчиво проявляется это сочетание чисел. Их зовут Володя и Галина, туристы из подмосковной Лобни. Вообще они водники, но вот решили прогуляться по Восточным Саянам, как они сказали. Идут от Орья в Верхнюю Гутару.
«Думали мы тут одни пулей раненые ходим, а тут ещё и похуже есть»: - так образно выразила своё отношение к ситуации и ко всему мероприятию Галина. Да, не очень то побегаешь по Саянам. Несмотря на то, что груза у них гораздо меньше моего, более десяти километров в день пройти не удаётся. Время их уже поджимает, беспокоятся за друзей оставшихся дома, которым пообещали сообщить о себе в определённые сроки. А свистят они, чтобы отпугнуть медведей, свисток их единственное оружие. Вот и меня издалека приняли за опасного хищника, только ноги, говорят, показались подозрительно длинными. Всё же приятны такие неожиданные встречи с людьми. Наверное, лет тридцать назад, в апогее туристической и геологической деятельности в этом краю, такие встречи не были редкостью. Но теперь на это не приходится рассчитывать.
Общались недолго, с полчаса. За это время к нашей тусовке пытался примкнуть одинокий олень, обнаруживший нас, когда уже совсем близко подошёл. Я тут же открыл на него фотоохоту. Странное животное и близко не подпускает, и убегать совсем не хочет. Бегает вокруг, смешно подпрыгивая, останавливается и смотрит на преследователя с любопытством.
С ребятами тепло распрощался, попросил в Верхней Гутаре навестить Антиповых, передать привет, а также позвонить моей семье, когда вернутся домой. Дальше наши пути разошлись по разные стороны перевала.
Первая Фомкина речка.
Через верховья Первой Фомкиной речки путь лежит всё в том же, северо-западном направлении. И здесь также, сначала нужно спуститься вниз, до первого большого правого притока, затем подняться по нему к перевалу на Кинзелюк. Здесь, правда расстояние до следующего перевала гораздо меньше и практически весь путь до него просматривается. Но сегодня, насыщенный событиями день, далеко идти не хочется, к тому же есть подозрение, что внизу, в глубине долины не очень удобные места для стоянки, уж больно склоны круты. Поэтому останавливаюсь на ночлег, уже традиционно, в одной из первых групп кедров. Вернее кедр у меня один, старый и могучий, с давно обломанной вершиной, но его окружает частокол из небольших, молоденьких ёлочек. Тут-то и нашёл укромную, ровную площадку. Времени до ночи ещё полно, поэтому в голову пришла бредовая идея подняться на хребет, разделяющий долины Фомкиных речек и долину Орзагая. Отсюда смотрится вроде не так высоко и доступно. Ругая себя за глупую идею, всё же забрался на самый верх и увидел оттуда многое, в том числе и Орзагай. Его долина как-то сразу глянулась мне. Дело в том, что у меня давно зрела мысль выходить с Кинзелюка не обратным путём, а именно по Орзагаю. Это и короче и интереснее, потому что есть возможность увидеть и запечатлеть новые места. Смущал только перевал с Орзагая на Большой Агул, о котором ничего не знал.
Замечательная картина открылась сверху, с хребта под названием Агульские белки. Во все стороны бескрайне громоздятся бесконечные, дикие Саянские хребты. Отдельные заснеженные вершины разнообразных очертаний, розовеют в лучах заходящего солнца. Темнеющий мрак приближающейся ночи, постепенно заполняющий глубокие долины. Вот только не понравились легкие, и едва заметные щупальца облаков, тянущиеся с запада. Неужели то благолепие, которое радовало сегодня весь день, окажется быстротечным и его вновь нарушит ставшая уже привычной, ненавистная непогода.
Утром проснулся под шум ветра. Так и есть, небо уже всё серое. Успел свернуть пока ещё сухую палатку с первыми каплями дождя. Ну что же не привыкать ходить в Саянах под дождём. А дорога сегодня просто отвратительна. Леса и кустов почти нет, но проблема в другом. Идти приходится траверсом, очень крутым и мокрым сейчас склоном.  Это было бы не так страшно, но этот склон рассекают частые и глубокие овраги. В каждый приходится спускаться и вновь из него подниматься. И так по три раза с каждым. Да ещё мокрая трава на склонах. Но всё же одолел этот муторный участок, вышел к правому притоку. А там уже совсем недалеко, пересёк небольшой участок леса, поднялся к его границе. Дальше как-то сразу почти полное отсутствие деревьев, один кустарник на пути к перевалу. Вот и вроде удобное место для стоянки, это подтверждают следы моих предшественников. Кто-то здесь разбивал бивак не так уж давно, может быть даже в этом году, но явно не далее, чем в прошлом. Где-то неподалёку, за стеной из зарослей кустарника шумит ручей, где собираюсь брать воду для ужина. Но пока нужно устроиться, растянуть костровой тент, развести костёр и поставить палатку. Привычное, ежедневное занятие не занимает много времени. Осталось набрать воды, поставить котелок на огонь и можно слегка расслабиться, посушиться у огня, забыть на время о непрекращающемся дожде.
Вот тут-то и ждала засада. Кое-как пробился сквозь густые и мокрые заросли кустарника, вышел к ручью и обнаружил, что течёт он глубоко внизу и спуск к нему очень крут. Побегав вверх и вниз вдоль ручья, всё же нашёл где спуститься. Осталось только с наполненными водой котелками в обеих руках подняться обратно. Успел сделать всего лишь несколько шагов. Мокрая трава не удержала, земляной склон как-то стремительно приблизился, больно ударив в лицо. Дальше бороздя носом землю, с помятыми котелками в руках просто съехал обратно к ручью. Боже мой, как же было обидно. Накопившаяся усталость, вечная непогода, мешающая не только нормально существовать, но и делать то, ради чего сюда пришёл, одиночество и боль – всё сконцентрировалось в моём нечеловеческом рёве, разнёсшемся по долине Первой Фомкиной. Уж если кто из зверья оказался поблизости в этот момент, наверняка заспешил укрыться подальше от неизвестной опасности. Кажется, я прямо носом ткнулся в некий предел, к которому подошёл. Зачем всё это, кому это нужно, кому нужны мои мучения и лишения? Будет ли востребовано то, что делаю?
Однако делать нечего, жалость к себе в данной ситуации бесполезна, да и вообще она бесполезна и даже вредна. Нужно жить дальше, выживать и работать. Пришлось быстро успокоиться, подыскать более подходящее место и, отплевавшись кровью, предпринять новую попытку. Вскоре уже спокойно пил чай у костра, с надеждой на лучшие времена. Вот только не знал, что худшие ещё и не наступали. А к ручью больше не пошёл, собирал дождевую воду, стекающую с тента.
Кинзелюк.
На следующий день с погодой ничего нового не произошло. А на подходах к перевалу вдруг всё закрыл густой туман, так, что чуть было не растерял свой груз. Благо, что это длилось не долго. Облако, закрывшее горы, быстро растворилось. Зато на самом перевале заполучил обильный холодный душ с ветром.
Сам по себе Кинзелюк не был самоцелью, так уж сложился маршрут. Но всё же это было место, куда стремился, место, разграничивающее понятия «до» и «после». И вот она, долгожданная долина Кинзелюка, самая удалённая на моём маршруте, лежит под ногами. Вдали, ниже раскинулось покрывало чёрно-зелёной тайги. Где-то там находится Кинзелюкский водопад и озеро под ним. Это крайняя точка маршрута, дальше начнётся обратный отсчёт, назад к Верхней Гутаре. Осталось не так уж и много.
Путь от очень пологого перевала вниз кажется довольно простым. Пологий и ровный спуск, далеко просматривается ниточка тропы, да и зарослей ненавистных кустов вроде не наблюдается до самого леса. Почему бы не попробовать идти сразу со всем грузом. Навьючившись под завязку, иду, покачиваясь из стороны в сторону, будто телега, перегруженная навозом, тщательно выбираю путь. Дорога действительно неплохая, идти можно. Но любая, даже небольшая рытвина на пути или ручеёк, который бы без груза просто незаметно перепрыгнул, теперь заставляет здорово напрягаться, контролировать каждое движение. Естественно, в этой ситуации окружающее пространство воспринимается слабо, всё внимание сосредоточено на том, что лежит под ногами. Однако зашевелившийся вдруг чёрный валун, метрах в ста впереди, всё же обратил на себя внимание. Ба! Так это же медведица, вот и два медвежонка рядом с мамашей разгуливают. Меня пока не замечают, роются в ручье. Ну а мне что делать? То ли за ружьё хвататься, то ли фотоаппарат доставать. Технику под дождём мочить не хочется, угрозы тоже не ощущаю. В результате похлопал в ладоши, что-то выкрикнул, обратив на себя внимание семейства. Медведица тут же насторожилась, встала на дыбы, всматриваясь в необычного гостя. Детишки тоже смешно вытягиваются, даже ушки тянут, пытаются разглядеть из травы неведомого зверя. С полминуты так смотрели друг на друга. Потом мамаша недовольно фыркнула и повела потомство через ручей, на противоположный склон долины. Долго их ещё было видно, уходящих всё выше, но не забывающих останавливаться и оглядываться назад. Как же глубоко и прочно всё же заложен в зверье страх перед человеком.
Дорога действительно оказалась сносной и позволила довольно быстро дойти до леса. Там уже отыскал удобную полянку, где и поставил лагерь. Местечко тут не только удобное и симпатичное, но и на каком-то глубинном, энергетическом уровне вызывает приятные ощущения. Чуть ниже по долине, из горного цирка водопадом срывается ручей. До Кинзелюкского водопада ещё четыре километра, а этот можно назвать младшим братом.
Со старшим же братом и озером под ним удалось повстречаться на следующий день. Долго не мог отыскать удобное место для стоянки, на заболоченном берегу озера. Оказалось, что единственно приемлемое местечко находится на полянке у края леса, между озером и водопадом. Рядом, как в арыке протекает небольшой, удобный ручеёк из которого можно брать воду. А из под тента у костра, открывается прямой вид на сам водопад. Водопад действительно очень высокий, вверху падает отвесно, дальше прыгает ступенями крутого склона. Но всё же сомнительно, что в нём 400 метров падения, как это приписывается в некоторых источниках. Озеро не так уж и впечатляет, да и подобраться к нему не просто, берега заболочены и заросли кустарником. Ещё Алтухов говорил, что в нём много мелкого хариуса. Это действительно так, хотя ловить я не пробовал, но по всей водной поверхности постоянно расходятся многочисленные круги от играющих рыбок.
Итак, дальняя точка маршрута достигнута, то, что общественно озвучил, совершено, необходимо отметить это событие днёвкой. Во время днёвки бегал вокруг с фотоаппаратурой, пытался использовать нечастые проблески солнца. А также жарил ландорики из остатков муки и всякими другими способами боролся с весом. Имеется ввиду вес груза, мой вес уже явно опустился ниже нормы. К вечеру погода вдруг решила выйти из привычного состояния. Облачности становилось всё меньше и к ночи небо очистилось полностью, украсившись многочисленными и яркими звёздами. Похолодало. Классическое начало хорошей погоды. На душе стало радостно и комфортно, будущее рисовалось в оптимистических красках. Завтра буду уходить через перевал на Орзагай, и двигаться теперь уже назад, к Верхней Гутаре, а значит и к дому.
Перевал.
Ночь, как и полагается в таких случаях, была холодной. А ближе к утру, даже сам себе поначалу не поверил, по палатке вновь зашуршал дождь. Проклятье! Неужели это никогда не закончится. С утра ещё были редкие проблески солнца, что пытался использовать в творческих целях. А потом холодные тучи стали приносить уже не дождь, а заряды снежной крупы.
В мрачном настроении собрал лагерь и стал уходить в обратном направлении. Неожиданно обнаружилось, что в борьбе с весом достиг определённых результатов, теперь я мог нести весь груз сразу и при этом достаточно адекватно воспринимать ситуацию вокруг. Наверное, есть какая-то критическая масса груза, характерная персонально для меня. Ну что же, хоть это радует.
Изначально путём выхода на Орзагай был намечен перевал, расположенный совсем недалеко от Кинзелюкского водопада, всего в паре километров. Он хорошо виден, если выйти чуть выше по Кинзелюку, будто кто топором вырубил этот прямоугольный проём в хребте. Перевал хотя и крутой с этой стороны, но совсем не высокий и весь закрыт лесом. Дальше, судя по карте, пологий и открытый участок с озером, потенциально фотогеничное место. Однако, всё учащающееся снежные заряды не вызывали желания вылезать сегодня куда-то наверх. Поэтому решил пока выйти вверх по Кинзелюку до границы леса, к месту прошлой стоянки, а затем подождать послабления с погодой и перебраться на Орзагай через другой перевал, расположенный в самых истоках Кинзелюка. Это бы ещё и сократило мой путь километра на четыре. Тем не менее, когда вышел туда, где нижний перевал оказался поблизости, поддался странным импульсам, заставившим свернуть с намеченного пути, перейти реку и начать подниматься к проёму в хребте. Подъём оказался крутоват, хотя и не долог. Периодически приходилось вставать на четвереньки, цепляясь за кусты выползать к верху. По этому водоразделу, между прочим, проходит граница между областями. Вот я и пересёк эту границу, вернулся обратно в Иркутскую область, немного погостив в Красноярском крае. Сразу за перевалом оказалось широкое и открытое место, с разбросанными вокруг островками леса. Чуть дальше виднеется озеро, а за ним долина ручья, левого притока Орзагая. По этому ручью и предстоит спускаться вниз, к Орзагаю. Но сегодня хочу остаться здесь, на озере. Место довольно живописное, авось и погода смилостивится, тогда поснимаю.
Бросив на открытом, приметном месте весь груз пошёл к озеру искать место для стоянки. Почти на берегу нашёл укромное и уютное местечко. Здесь два кедра, умостившись на больших камнях и закрепившись в них корнями, создавали защиту от ветров, дующих с перевала. За ними приютилась группа ольхового кустарника. Вот в их зарослях и обнаружилась удобная полянка. Осталось только принести груз. Вот тут-то и накрыл первый мощный снежный шквал с ветром. Видно не далее, чем метров на десять. В этом кошмаре кое-как отыскал свои мешки.
Ветер не утихал до самой ночи, периодически принося мощные снежные заряды. Мне не оставалось ничего делать, как натянуть тент, поставить палатку и отсиживаться у костра, пока не наступила ночь. Ночью всё стихло, а утром как-то тесно показалось в палатке. Так и есть, основательно засыпало снегом. Пришлось срочно вылезать в неприветливый мир и откапываться. Вот и тент уже на пределе, ещё немного и порвётся под тяжестью выпавшего снега. Ветра нет, но с неба падает такой густой снег, что не видно противоположного берега озера. Мокрыми хлопьями снег валил целый день, засыпая всё вокруг. Примеченные вчера сухие дрова завалило напрочь, а сухостоя поблизости что-то не наблюдается. Хорошо ещё немного припас с вечера и бросил под тентом. Пока лазал по сугробам в поисках дров, крепко вымок. Затем для поддержания огня пришлось рубить живые деревья, которые росли поблизости. Чтобы не промокнуть, раздевался до гола по пояс, быстро бежал с топором к дереву, лихорадочно рубил, притаскивал к костру и вновь одевался. Сырые дрова долго шипели, дымом выедало глаза и лишь затем отдавали жар огня. Так и провёл целый день у костра.
Состояние окружающего мира совершенно не вызывало оптимизма. Сколько ещё будет это продолжаться? Снега уже так много, что передвигаться будет не просто. Но он и не собирается прекращаться. Ведь даже ещё не сентябрь и до зимы далеко. Смогу ли я выбраться отсюда? В голову лезут мысли одна мрачнее другой. Всё ещё усугубляет вынужденное бездействие. Уже прикидываю, что бросить из груза, чтобы только выйти отсюда. Это был один из самых кошмарных дней в этой экспедиции.
За многие годы странствий приходилось не раз испытывать подобные состояния. Тогда происходит нечто необычное с сознанием. Всё видится совсем не так как в привычной жизни, отношение к себе, людям и жизни вообще, будто наблюдаешь откуда-то со стороны. Осыпается некая грубая шелуха, защитный панцирь, оголяя и открывая то, что внутри. И вдруг обнаруживаешь, что стал на этот момент ближе к некой всеобщей сути, к Абсолюту или как там ещё это назвать. И тогда приходят они, те, кто дорог и любим, почти осязаемо. Это мучительно и больно, от невозможности прикоснуться. Но это момент, когда можно попросить для них. Услышат!
Снега выпало не меньше метра. К вечеру вновь активизировался ветер, снег стал прекращаться. Решаю завтра уходить вниз в любой ситуации. Бездействие приводит к деморализации. Ночью так и не смог заснуть, мучимый своими же мыслям, от которых не было покоя и от которых никак не получалось избавиться. Утром снег почти прекратился, но ветер срывал снежные шапки с деревьев, рассыпая вокруг. Ухожу вниз, прокладывая глубокую снежную колею. Потом, когда уже вошёл в сплошной лес, солнце всё чаще стало проглядывать из-за туч, растапливая скопившийся на кустах снег. Он мокрыми ошмётками валился мне за шиворот, когда продирался через заросли. Зато очень хорошо были видны свежие следы зверья. Окончательно стало понятно, что основное животное тут медведь. Максимальное количество следов принадлежало ему. Следы здорово помогали выискивать рациональный путь, ведь звери прекрасно знают свой дом и все дороги в нём. Чем ниже уходил, тем всё меньше становилось снега, идти становилось легче. Да и груз теперь позволяет передвигаться совсем с другой скоростью, главное не нужно проходить одно и то же место по три раза. Так и спустился до самого Орзагая и даже слегка поднялся по нему, подыскивая удобное место для ночёвки. Несмотря на снега, сегодня одолел восемь километров. Невиданное достижение до сего времени.
Орзагай.
Удивительно, но в топонимических звучаниях очень часто можно обнаружить скрытый смысл, некую суть, созвучную с общими впечатлениями от объекта. Если уж до сих пор был мне полный кинзелюк, то Орзагай долгое время никак не хотел правильно выговариваться и даже записываться. Получалось то Озоргай, то Оргазай. Вот и речка оказалась озорной и оргазм я там получил. Прежде всего, оттого, что и речка, и долина в целом оказались удивительно живописны и обаятельны. Это по сути троговая долина. Здесь когда-то в древности активно поработал ледник, отутюжил и расширил дно долины, нагромоздив местами моренные валы. Вот и результат - в отличие от многих здешних рек, бешено скачущих по камням, Орзагай, по крайней мере, в этой части спокоен и умиротворён. Зеленовато-голубая лента воды неспешно струится меандрами так, что кажется будто сейчас в узел завяжется. Очень часто встречаются песчаные пляжики, уж совсем вводя в заблуждение. Можно подумать, что это обычная равнинная река. Да только вокруг, над долиной восстают беломраморные горы, скалами причудливых форм возносясь к небу. Множество разных ассоциаций можно в них разглядеть, и крылья птицы, и уши какого-то животного. А ещё погода наконец-то смилостивилась на несколько дней подряд. Но самое главное, как быстро и удачно по Орзагаю удалось выскочить.
Итак, в долину я спустился. Снега в самом низу почти не осталось. Тревоги последних дней стали отпускать. Тревожил только перевал на Большой Агул, о котором ничего не знал. Ко всем прочим прелестям здесь оказалась очень хорошая тропа, пожалуй лучшая на маршруте, не считая Гутары и Малого Сигача. Завалов почти нет. Неужели она сохранилась ещё с тех времён, когда здесь активно ходили на конях. В общем, на Орзагай понадобилось только два полных дня. При этом было полно возможности поснимать, которую использовал как мог. Здесь бы подольше поработать, да последняя задница так напугала, что на месте не сидится. Нужно выбираться поближе и поскорее к посёлку. Осень, в прямом смысле не за горами. Впрочем, уже и с зимой повстречался. С такими раскладами завалит все перевалы снегом, и останусь тут пропавшей экспедицией.
В день выхода на перевал утро оказалось подозрительно тёплым и в густом тумане. В путь вышел очень рано, не обращая внимания на туман, заблудиться тут негде, река подскажет дорогу. К тому же туман вскоре поднялся и рассеялся, открыв уже второй день подряд удивительно чистое, ставшее непривычным голубое небо. Как-то незаметно подобрался к подъёму на перевал, спугнув очередного медведя. А чай с шоколадкой пил уже на крутом склоне, на последних дровах, с видом на ледник Кусургашева, присыпанный свежим снегом. На перевале, по крайней мере, на Орзагайской стороне, снега оказалось немного, успел растаять за эти дни на открытых к солнцу участках. А вот на другой стороне снега было много и спуск настолько крут, что сначала сильно озадачил. Пришлось даже делать предварительную разведку без груза. Тут ещё оказался и сохранившийся снежник-перелеток, который нужно было обязательно обойти, спускаться по твёрдой, ледяной поверхности верный способ улететь. А вот свежее выпавший снег, на этот раз оказался на моей стороне. И хотя он постоянно засыпался в сапоги, спускаться по нему проваливаясь, было безопасно. Он наоборот только подстраховывал. Так потихоньку спустился с перевала в ручей, стараясь держаться подальше от скальной стены, с которой постоянно обрушивались камни.
Этот ручей является левым притоком Большого Агула. Время уже здорово склонилось к вечеру, и возможность добраться сегодня до Большого Агула, казалась весьма сомнительной. Но нужно хотя бы дойти до леса, виднеющегося достаточно далеко внизу. Каким-то таким неведомым образом сложилось, что, дойдя до леса, долгое время безуспешно пытался найти приемлемое место для стоянки. Да и не удивительно, склоны долины круто падают к руслу ручья, не давая пологих участков. Вот так, в поиске и спускался всё ниже, а ночь тем временем стремительно приближалась. До реки оставалось около километра, когда вдруг появилась подозрительно хорошая тропа. Сразу же возникли навязчивые идеи по поводу возможной избы на Агуле. Это ещё больше придало энтузиазма, хотя уже начали сгущаться сумерки. Тут ещё в проёме между деревьями, розоватым отсветом мелькнуло далёкое Агульское озеро. Времени разглядеть его уже не оставалось.
Большой Агул.
К Агулу в этот день всё же успел спуститься, но уже почти в темноте. Побегал туда-сюда по берегу, но радужные надежды не оправдались, избы не обнаружил. Делать нечего, нужно ставить палатку, пока ещё хоть что-то видно. Приемлемое место приглядел прямо рядом с устьем ручья, по которому спустился. Отстегнул мешки от станка и уже начал примериваться с палаткой, когда вдруг боковым зрением ухватил необычный силуэт на другом берегу. Так ведь это же изба! Вот тут-то я и заметался, быстро мешки обратно на станок, а брода уже и не разглядеть. Прямо напротив избы увидел переброшенное через реку бревно, но идти по нему над беснующимся потоком, с грузом и в темноте не решился. Выбрал чуть выше, показавшееся более спокойным место, и шагнул в реку. Удача! Наконец-то мне сопутствует удача. Брод оказался простым, реку преодолел без проблем. Выполз на берег и упал со станком рядом с избой. Вот она крыша над головой, долгожданный комфорт и уют. Кто знает, тот поймёт.
А избушка оказалась просто чудо. Редко такие избы встречаются в тайге, ещё совсем свежая, явно не так давно построена. Совсем не большое жильё, но аккуратное, чистое, светлое и уютное. Видно, что строили с любовью. Внутри двое нар и стол между ними. Есть ещё один хозяйственный столик при входе, в углу. Брёвна стен гладко обработаны, добавляя тем самым ещё уюта. Железная печка тоже ещё новая и удивительная по своим особенностям. Как-то так в ней всё сбалансировано, что если растопить её, дождаться, когда дрова хорошо разгорятся, а потом плотно закрыть дверцу, то горение тут же прекратится, но не полностью. Дрова будут тлеть всю ночь, давая ровное и лёгкое тепло. А утром, стоит только чуть приоткрыть дверцу, как дрова тут же вновь вспыхивают в полную силу. Такое совершенство встречаю впервые. Окна здесь вообще необычны для таёжных избушек, слишком большие, медведь пролезет. Вероятно, сюда завозили на вертолёте уже готовые, застеклённые рамы. Иначе их доставить в такую даль невозможно. Основное окно, под которым стоит стол, занимает четверть, а то и треть всей стены.
Вот так, наполненный радостью, уже ночью приготовил себе ужин и сел за стол у большого окна, освещая жилище светом керосиновой лампы. Тут-то и уловил чей-то взгляд с улицы, через окно. Испугаться не успел, существо испугалось быстрее, заметив моё движение и шарахнулось обратно в темень тайги. Ничего особенного, всего лишь кабарга заглянула на огонёк, привлечённая светом лампы.
Здесь мне было так хорошо, а память о всех мытарствах ещё так свежа, что естественно захотелось тут задержаться. Уж как минимум на один день. Тем более, чуть выше по реке, всего в двух километрах, спрятана моя заначка, и за ней нужно сходить. Вот этим и занялся на следующий день, кроме фотосъёмки и разных хозяйственных дел. Заначка, конечно же, оказалась на месте и в полной сохранности. А вид того места, где провёл когда-то двое суток, пережидая непогоду, вызвал даже некие ностальгические чувства. К вечеру, наползавшая ещё со вчерашнего дня с запада облачность, наконец-то воплотила свои намерения, заморосил мелкий дождь, давая повод для ещё одного дня безделья и абсолютного кайфа в тепле и уюте.
Эта избушка явно принадлежит Тофаларскому заказнику. Об этом говорит тетрадь для записи и регистрации посетителей, заботливо положенная в специальный деревянный кармашек на двери. Называется это место зимовьё «Ледниковое», наверное, потому что ледник Кусургашева находится поблизости. Записей в журнале совсем немного и последняя делалась в апреле этого года самим Богатырём. Такая фамилия у человека. О нём слышал ещё в посёлке, он здесь вроде главный в заказнике. Лично не знаком и никогда не видел, но говорят, фамилия соответствует облику. Из записей понятно, что Богатырь натерпелся приключений в апрельском обходе, где-то там сломал лыжу, поранился и кое-как добрался до избушки. Потом его сломанную лыжу я видел на тропе к Агульскому озеру.
Дело в том, что отсюда я не хотел уходить старым путём, через вершину Сигача. Отсюда пойду через Агульское озеро. Хотелось пройти новой дорогой, поработать в новых местах. К тому же, хотя путь и удлинялся, становилось на один перевал меньше.
На третий день уже нужно было пошевеливаться. Во-первых, и бездельем пресытился, надоело лежать и листать журналы прошлого века. Во-вторых, как не хорошо в этом доме, а к своему дому выходить тоже надо, уже сентябрь начался. Однако груза вновь прибавилось, поэтому в голову пришла хитрая мысль. А не отнести ли к озеру половину мешков и вернуться ночевать обратно. Это десять километров в одну сторону, но тропа вроде хорошая. Так образовалась четвёртая ночёвка на зимовье. А тропа действительно оказалась замечательной. Видно, что за ней следят, расчищают завалы, маркируют затёсками на стволах деревьев.
Уже к шести вечера вернулся обратно. А что же на Агульском озере? И там оказалась изба недалеко от устья Агула. Правда, на подходах к озеру немного сбился с правильной дороги, обманули расходящиеся в разные стороны многочисленные звериные тропы. В результате вышел на заболоченный участок с небольшим озером. Там, на узком перешейке между болотиной и озерком заметил небольшую, неказистую избушку, прямо таки избушка на курьих ножках. Убежище явно протекает и мало пригодно для жилья. Судя по всему, изба используется в качестве охотничьей засидки. С той стороны, где неподалёку вся земля выбита копытами животных, в стене пробита узкая бойница. Понятно, охота на солонце. Зато на двери, кто-то заботливой рукой нацарапал куском угля: - «Туристы! Здесь вам не стоянка. Стоянка дальше у озера под скалой, 600 метров. Большая изба». Ну, спасибо за подсказку. Тут же отыскалась и основная тропа, по которой вышел к большой избе на берегу озера под скалой. Замечательно, может быть теперь и в дальнейшем удастся перемещаться от избы к избе. Как известно, в противоположном, нижнем конце озера находится основная база заказника. Может быть, там меня приютят, и не придётся больше никуда тащиться. Осень можно поснимать и здесь, а потом выбраться с какой-нибудь вертолётной оказией прямо в Нижнеудинск. Но эти радужные мечты оказались очень далеки от суровой реальности, но об этом ещё не знал, хотя какое-то внутреннее напряжение подсказывало.
Агульское озеро.
Окончательно в избу на Агульском озере перебрался на следующий день, третьего сентября. Здесь когда-то была база Нижнеудинской геологоразведочной экспедиции, но давно заброшена. Видно, что избу подновляли, ремонтировали, верх совсем новый. Наверное, это уже заказник постарался. Изба действительно довольно большая и есть в ней какая-то казённость. Вроде всё хорошо и жить можно, но нет того уюта, как в предыдущем жилье, будто в казарме. Чуть в стороне развалины ещё каких-то строений. Вообще местечко не самое привлекательное, хотя и вид на озеро открывается. Но весь небольшой заливчик у избы забит мёртвым плавником, а устье Агула слишком заболочено, не очень-то разгуляешься.
Дальше мне нужно добраться до нижнего края озера, длина которого около 12 километров, ширина же не более полутора. От избы озеро просматривается не далее, чем на два километра. Дальше обзор закрывает широкий мыс – это выносы небольшой реки, впадающей в озеро с восточной стороны. Она так и называется – Мысовая. Судя по всему, озеро тектонического происхождения, склоны окружающих гор круто обрываются к нему, во многих местах отвесными скалами. Ну и как же мне обойти это препятствие? Этот вопрос начал терзать сразу же, как только увидел эту жемчужину Тофаларии. Представления были несколько иными. А по сведениям из Интернета следовало, что вдоль восточного берега существует тропа, хотя и трудная, но вроде даже промаркированная. Много нехороших слов могли бы услышать те, кто так безответственно размещает информацию. Но обнадёживали и слова Алтухова, который утверждал, что проходил этим берегом, но расспросить его подробнее тогда не догадался.
Короче говоря, никакой тропы дальше от избы обнаружить не удалось, да и не могло её быть на таких крутых склонах. Но деваться теперь уже некуда, не возвращаться же назад, к перевалу на Сигач. Ещё раньше у меня возникали мысли о прохождении этого участка по воде, теперь же возникла даже некоторая необходимость такого решения. Какие возможности? Да никаких возможностей, кроме строительства плота.
В ночь с третьего на четвёртое сентября вновь чуть выше в горах выпал снег. А это, между прочим, нижняя точка моего маршрута. На карте, в урезе устья Тоенки, реки впадающей в озеро с запада указана отметка уровня 921 метр. Даже Верхняя Гутара лежит несколько выше. Строительство плота четвёртого сентября посвятил дню рождения моих четверых друзей, умудрившихся родиться в один день. Дело оказалось не простым. Хорошо ещё, что здесь нашлись гвозди и проволока. Проблематично же, оказалось, подыскать подходящие сухие брёвна. Так и пришлось рубить моим маленьким топориком большую сухую лиственницу. А лиственница, как известно, не очень подходящее дерево для плота, слишком тяжёлое, но выбора не оказалось. Всё же к середине дня плот был готов и спущен на воду и даже прошёл предварительные испытания. Конечно, сделал его совсем небольшим, лишь бы держал меня и груз. Завтра покину этот берег.
 На утро попутный ветер сменился, задул, хотя и не сильный, но всё же встречный. Это меня и сгубило. Но даже и в безветрие вряд ли удалось бы так просто одолеть водное пространство на таком судне. Не приспособлен тяжёлый плот для того, чтобы его двигать с помощью весла. А грести приходилось стоя, для этого сделал длинное весло. И чтобы иметь возможность грести, плот пришлось сделать длинным, но узким. Поэтому, когда увязал на него весь груз и встал сам, то оказалось, что сохранить равновесие не так то просто. Это была практически коррида на необъезженном плоту. Более-менее управляемым он стал через час практических упражнений. Но вот подвижнее так и не стал, как я не упирался. Пока ветер не мешает, ещё есть какое-то движение, но стоит задуть ему даже слегка, так все усилия сводятся на нет.
Идею пришлось признать потерпевшей фиаско. Кое-как, за два с половиной часа, дотащился с мучениями до устья Мысовой, а это всего лишь 1,5-2 километра. Здесь, неожиданно, обнаружил ещё одну избушку, и очень даже не плохую. А от неё прекрасная, промаркированная тропа дальше вдоль озера. Даже немного пробежал по ней радостно, просмотрел. Здесь, в избушке, решил остановиться. Сегодня поработаю, благо погода позволяет, а завтра брошу плот и пойду дальше традиционным способом, авось тропа доведёт. Избушка тут действительно неплохая, скажем того же класса, что и зимовьё «Ледниковое». Есть даже шикарный лакированный стол. Вот только окошко здесь одно и совсем небольшое, впрочем, как обычно и бывает. Зато в другой стене выпилены две косые бойницы. Если в них заглянуть, то, как раз будет виден склон горки над озером. И на этом склоне вся земля выбита копытами животных, опять солонец, опять охота.
Тропа действительно оказалась очень хорошей, да только короткой, закончилась, как только кончился пологий мыс. Что и следовало ожидать и о чём не думалось вчера. А дальше вновь неимоверно крутой и высокий склон, отвесными скалами падающий к озеру. Ничего не поделаешь, нужно лезть вверх, тут и продолжились мои мучения. Если до сих пор, самым кошмарным днём в этой экспедиции был день под снегом на перевале, то этот день оказался вторым самым кошмарным.
Путь, будто специально предназначенный для издевательств. Склон, крутизной в среднем градусов сорок пять, практически весь завален мёртвыми деревьями. Чтобы найти менее крутые участки приходилось вылезать высоко вверх, там склон слегка выполаживается. Потом ещё и злые, колючие кусты начались, в клочья порвавшие мою бандану. Но особый смак в перечень пыток привносили многочисленные каньоны с водопадистыми ручьями, рассекающие поперёк склон и непреодолимыми препятствиями возникающие на пути. Очень много времени уходило на поиски пути их преодоления. Спасали фрагменты кабарожьих тропок, именно на этих участках они становились заметны, помогая найти правильный путь. И всё это на фоне того, что у меня за плечами совсем не слабый груз, не менее сорока килограмм, а может быть и все пятьдесят. Шансов остаться на этом склоне навсегда было предостаточно. Несколько раз с трудом удерживал равновесие, готовый улететь вниз вместе со всем барахлом. Порой проходы в густых зарослях кустов приходилось преодолевать ползком, протаскивая за собой станок. Благо ещё погода позволяла, дождя не было весь день. Спасло ещё также и то, что довольно большой участок, не менее двух километров, в районе устья реки Восточной, оказался относительно пологим и здесь действительно есть тропа.
Когда спустился к заболоченной низине на устье Сигача, сил радоваться уже не осталось, а на пройденный склон не хотелось даже смотреть, вид его вызывал тошнотворные ощущения. Всё тело болело, а мышцы ног никак не могли отпустить напряжение, собравшись в ком. Более 10 часов понадобилось на сегодняшнюю прогулку.
Сигач.
Базу заметил со склона ещё издалека. Точное её местонахождение было мне неизвестно, знал только, что где-то на устье Сигача в нижней окраине озера. Тут сразу же за впадением Сигача, чуть дальше из озера вытекает Агул. Вот база и оказалась, к моему сожалению, сразу за двумя водными преградами, на небольшой ровной площадке, прямо под отвесными скалами противоположного берега озера. И чем ближе подходил, тем больше возникало сомнений, что на базе кто-то есть. Так оно и оказалось, никаких признаков населения, никто не отозвался на мои крики, да и вид полузатопленной лодки у того берега говорил сам за себя. Жаль, не найти мне приюта, нет возможности перебраться к базе, в баньке не помыться. Придётся уходить по Сигачу в Гутару.
Заночевал в палатке на берегу с большим песчаным пляжем. Небо полностью очистилось от облачности, и ночью ударил приличный заморозок. И до этого-то в моём лёгком спальнике никогда не перегревался, приходилось дополнительно одеваться, а тут одел всё, что было и всё равно холодно. Да ещё нервное перевозбуждение прошедшего дня никак не уходило. Короче говоря, ночью так и не сомкнул глаз. Зато погулял по замёрзшему пляжу в ярком свете полной луны, придавшему озеру незнакомый и нереальный, мистический облик.
Трудный опыт не позволяет смотреть с оптимизмом на дальнейшую дорогу. Что-то уж слишком густо собираются горизонтали на карте вдоль Сигача, прямо как вдоль озера. Как бы ни оказалось что-то подобное. Вот и Женя Кокуев говорил, что здесь весь Сигач течёт в глубоком каньоне, правда, он же утверждал, что везде есть тропа. Холодным, солнечным утречком и вышёл по этой тропе, похрустывая под ногами свежим ледком. И небо было изумительно чистым и прозрачным, всё пропиталось светом долгожданного солнца. Как оказалось, это было начало бабьего лета, самого лучшего периода этой экспедиции, да и вообще самого прекрасного времени любого года. Осень окончательно вступила в свои права, окрасив мир в яркие цвета, радуя глаз и душу. Но откуда же всегда, на фоне этой праздничной феерии красок, где-то там, в глубине, зарождается неясная, лёгкая тоска.
Дорога действительно оказалась не простой и, на самом деле похожа на вчерашний путь. Но всё же эта была всего лишь облегчённая копия. И склон крутой, но не настолько, и каньонистые ручьи поперёк, но не так часто и не так глубоко. А самое главное везде была тропа, с которой иногда, правда, сбивался. Плохо всё же посмотрел карту перед выходом и убрал подальше, уверенный, что и так всё понятно. По пути должны были встретиться два правых притока, по которым можно было определиться, насколько далеко продвинулся и сколько ещё осталось. У них трудное звучание – Барбалыгаяк и Верхний Барбалыгаяк, поэтому сразу же переименовал их в полторы гайки, итого три гайки по пути. Вот первые полторы гайки должны встретиться уже чуть дальше середины пути до слияния Большого и Малого Сигачей, а пройдя ещё полторы гайки и вообще рукой подать до вожделенной базы на стрелке Сигачей. Так тащился в радужных мечтах о тёплой избе и бане по тропе, то, поднимаясь вверх, высоко над каньоном Сигача, то вновь спускаясь в глубокие распадки. Во второй половине дня встретился сначала один довольно приличный ручей, а затем и другой, которые и принял за все гайки сразу. Поэтому, когда на исходе дня, измученный тяжёлой дорогой, встретил справа большой приток, принял его за Большой Сигач. Радостно преодолел препятствие, как же, ведь жильё уже совсем близко. Но тут же закрались сомнения, что-то маловат для Большого Сигача. Пришлось доставать карту и GPS. Так и есть, полный облом. Как ни казалась велика скорость передвижения по тропе, в сравнении со вчерашним мазохизмом, всё же не настолько, чтобы одолеть за день около 16 километров пути между Агульским озером и стрелкой Сигачей. Так что это всего лишь первые полторы гайки. Солнце склонилось к тому времени за горизонт. Ничего не оставалось делать, как срочно искать место для стоянки и провести ещё одну морозную ночь в палатке.
Зато следующим солнечным днём дорога оказалась очень лёгкой и простой. Можно сказать, цели достиг почти незаметно, понадобилось всего три с половиной часа на оставшиеся шесть километров. И вот она, вновь база Жени Кокуева на стрелке Сигачей, чуть больше месяца спустя опять приютила гостя. Здесь замкнулся большой круг моего маршрута, теперь осталось пройти по знакомому пути. А пока можно слегка остыть от пройденных испытаний и отогреться в баньке от холодных ночёвок. Сначала собирался устроить тут даже целую днёвку, но впереди последний перевал, а снежная задница ещё свежа в памяти и лучше быстрее уйти в долину Гутары. Там уже прямая дорога только вниз, к посёлку. А пока в запасе целых полдня, вполне хватит, чтобы устроить все банные процедуры.
Баню затопить запала ещё хватило. Но потом навалилась такая мертвецкая усталость, что я просто сел на пенёк под тёплым солнышком, уставился в одну точку и, покачиваясь из стороны в сторону, тупо повторял шёпотом одну и ту же глупую фразу: - «как же я устал, как же я устал…». Запасы адреналина кончились.
Хозяйство здесь, конечно, подзапущено, везде полный бардак. Хорошо ещё, видимо Борис с Лёхой на обратном пути потрудились, дров заготовили. Банька плохенькая, труба дымит и едва выглядывает наружу, но жару нагнать удалось. Будто тонну груза снял с себя. Ведь последний раз нормально мылся чуть ли не полтора месяца назад, ещё в Верхней Гутаре, у Антиповых.
Обновлённый, чистый, отдохнувший отправился не очень рано утром, теперь уже по знакомой и хорошей тропе вверх по Малому Сигачу, с целью дойти сегодня только лишь до Лёхиной избы, выйти на стартовый плацдарм к перевалу. Это около 10 километров, но по такой хорошей дороге понадобилось всего лишь три с половиной часа. Так что осталась куча времени, чтобы погулять и поработать. А бабье лето вроде не собирается терять свои позиции.
Летом Лёхину избушку проскочили быстро, лишь чайку попили в ней, теперь пришлось в ней заночевать. Эх, Лёха, заниматься нужно своим хозяйством. Это, конечно, лучше, чем ночевать в палатке на холоде, но всё же сарай не мешало бы разгрести. А печку давно пора менять, она вся просвечивает огнём, дырявая как решето и дымит. Ночью несколько раз слышал, как трубит изюбр, сначала даже за вой волка принял, выходил послушать на улицу. А мощный свет полной луны вообще придавал звучанию необычные нотки, создавая в мыслях различные образы, что-то вроде оборотней.
Вверх вышел рано, лишь только рассвело. На сегодня глобальные планы, хочу не только пройти перевал, но и успеть спуститься до верхней избы на Гутаре. А это целых двадцать километров. Смогу ли одолеть такое расстояние? Наверное смогу, ведь дорога теперь хорошая, погода замечательная, вес уже не тот, да и название реки говорит само за себя - сигану ка я за перевал. С такими и разными другими мыслями, так и передвигался всё выше и всё ближе к перевалу. Довольно быстро поднялся за пределы леса, вот и не воплощённый обелиск прошёл. Тут обнаружил, что гуляю по долине не в одиночестве. Чуть впереди и выше по склону, красавец изюбр спасает от потенциальной опасности в виде меня, свой гарем. С ним штук восемь самочек, более мелкого размера, чем хозяин-самец. У него огромные красивые рога и толстый белоснежный зад. Табунчик убегает от меня вперёд, к перевалу, периодически останавливаясь и наблюдая за опасным объектом. Дальше они скрылись где-то в распадках. Только потом, когда уже поднимался на первый взлёт перевала, обнаружил пропажу теперь ниже по долине, из-за бугра за мной наблюдали две самки-разведчицы. Удостоверились в моей неопасности и вернулись к своим.
Видно действительно быстро достиг перевала, если умудрился весь путь не выйти из тени. Солнце всё время закрывали горы слева. Порой, в некоторых местах, всего лишь на пару минут успевал опередить пробившиеся в распадок лучи и осветившие тропу. И лишь только вышел на самый верх, полностью окунулся в тепло и свет жизнетворного светила. А какое же тут было умопомрачительное, изумительное, пронзительно прозрачное не голубое, не синее, не бирюзовое небо. Ну нет названия этому цвету. Такое небо бывает только бабьим летом. А чистый, свежий снег на склонах толпящихся вокруг гор, своим контрастом ещё более усиливал иррациональное, нематериальное состояние осеннего неба. А уж если заглянуть, через поляризационный фильтр, и повернуть его на нужный угол, то ощущение настолько сильное, что заставляет отшатнуться и в восхищении произнести лишь – Ах! Будто к космосу прикоснулся.
Гутара. Возвращение.
Всё, перевал позади. Впереди раскинулась долина долгожданной Гутары, пока ещё мысленно уводя меня к дому и унося с собой все тревоги и проблемы, накопившиеся за долгий и трудный путь, взамен этого наполняя спокойствием и умиротворением. А как же не похоже, на прежнее своё состояние, теперь выглядит долина этой знакомой реки. Теперь таким контрастом смотрятся разные склоны – один, заросший тёмно-зелёным кедром, другой в интенсивно-жёлтом покрывале лиственниц. В буйство красок свою долю привносит, конечно же, и небо, небо сверху и небо снизу, отражённое в реке. И даже открытые горы стали какими-то цветными, не такими серыми, как летом. Уже стало понятно, что до избы сегодня дойду и даже на съёмку достаточно времени, можно не торопиться и поработать.
Там где появляются первые деревья на реке, замечательный, широкий и открытый участок на Гутаре, чуть выше впадения Озёрной. Здесь река растекается широко и мелко, течёт между многочисленных, разбросанных по руслу камней. Вдали, ниже по долине, узкой жёлтой полоской раскинулся лиственничный лес. Брожу по руслу с камерой, в упоении нахожу всё новые ракурсы. Не передать словами тех впечатлений, когда в шахте видоискателя моей большой камеры, вдруг выстраивается кажущаяся совершенной картина. Пусть в такой ничтожной степени, пусть только в качестве фиксирующего, но всё же это даёт ощущение причастности к некоему великому таинству мироздания.
Ставшая совсем уже родной, самая верхняя изба на Гутаре, в третий раз приютила меня. Что-то не похоже, чтобы её очень часто посещали местные жители, вот даже у печки так и остались лежать, брошенные мной ещё летом, упаковки от плёнок. Ведь всё ближе к посёлку подхожу, а людей так до сих пор и не встретил. А ведь мои каюры обещали, что встретимся в сентябре на стрелке Сигачей. Но у местных жителей время идёт по-другому, один день не стоит вообще ничего. Так что не удивительно, что никто ещё не забрасывает к своим участкам продукты и снаряжение для зимней охоты. Но теперь и я торопиться не хочу, надо как следует поработать с этим самым красивым и благодатным временем, наверстать упущенные возможности. Сначала даже решил на избе задержаться денёк-другой, продуктов ещё немного осталось. Но потом всё же решил, что в окружении посёлка даже больше разнообразной фактуры для съёмки. Тем не менее, полдня уделил и этому местечку, интересно будет сравнить с летней съёмкой, здесь тогда успешно поработал. Вниз пошёл, в надежде заночевать в какой-нибудь избушке. Теперь они будут встречаться, но могут быть и заняты.
Уже на исходе дня, пройдя одну такую избушку, подходил к той самой маленькой, в которой ночевал под нарами, по дороге вверх. В ней как раз и хотел заночевать, надеясь на то, что она свободна. Но тут заметил лошадей, а потом и людей. Вот так встреча! Первыми людьми оказались Александр Петрович Антипов и Александр Петрушенко – фотограф из Нижнеудинска. Петрушенко собирался поработать в верховьях Гутары и Сигача, а Петрович помогал ему с заброской. Вчера отметили день рождения Ильи и сегодняшняя дорога явно не вызывала у них энтузиазма. Заночевать они планировали чуть выше, в следующей избе, там вокруг больше корма для лошадей. Так что это жилище предоставлялось мне в полное распоряжение. Проанализировав ситуацию с числами, уже почти не удивляясь, обнаружил, что от предыдущей встречи с людьми прошёл ровно 21 день. А завтра наступает двенадцатое сентября. Всё идеально сходится, ведь завтра выхожу в посёлок.
Оставшиеся километры до Верхней Гутары прошёл…, хотел сказать с наслаждением или упоением и это было бы так, если бы станок так не давил на плечи, сводя мышцы. Погода установилась уж совсем какая-то летняя и даже не по бабьему, а по настоящему. Таких деньков и в августе-то не было. На небе типично летняя, какая-то мягкая, ватная облачность, тепло, под ногами шуршит опавшая листва. Наконец-то смог уделить время и Чёрному озеру с Гутарским водопадом. Так, не спеша, ближе к вечеру добрался и до Антиповых. Оба главы семьи в это время отсутствовали, Петрович известно где, а Лидия Ивановна уехала с Демьяном за ягодой. Так что встречала маленькая хозяйка Вера, потом брата Илью на помощь позвала. Здравствуй Верхняя Гутара, я снова вернулся!
Завершение пути.
Всякий путь, каждая дорога имеет своё начало и своё окончание, итог, будто отдельно прожитая жизнь. Вот и эта дорога-жизнь подошла к своему завершению. Но хочу ещё несколько дней поработать в районе посёлка. Ведь золотая осень ещё в полном разгаре, да и плёнка осталась. К тому же и хозяева не прогоняют.
Посёлок действительно очень удачно расположен для моей задачи. Можно отсюда совершать небольшие фото-маршруты и набрать вполне приличный материал, без всяких сумасшедших забегов, типа моего. Да и сам посёлок расположен в очень фотогеничном месте. Утренние туманы – особое украшение, заставляющее уделить этому моменту отдельное внимание. Местные жители спешат по делам, проходя мимо, интересуются моим занятием, просят разрешения заглянуть в видоискатель, высказываются: - «Ну и что же здесь красивого, туман и солнце, у нас тут каждый день такое. Холодно что-то сегодня». Поежившись, убегают дальше.
Мост через Гутару восстановили, и я несколько раз бегал на Гутарские озёра. Думаю это одно из самых фотогеничных мест в округе, а уж в это время тем более. Жаль только, что осинки не дождались, уже осыпались, зато берёзки стояли ярко-жёлтые, а лиственницы ещё и не все пожелтели. Теперь не нужно было никуда торопиться. Приходил на озеро, не спеша выискивал интересные ракурсы, подолгу ждал нужный свет, пил чай у костра. Или просто мог лежать на сухой опавшей листве, смотреть на небо, горы, лес и озеро, постепенно настраиваясь на соответствующую волну, становился частью всего, что было вокруг. Впитывал в себя то состояние окружающего мира, в котором он находился в каждый, определённый момент.
Как же всё-таки упоительно прекрасно это короткое время в начале осени, называемое почему-то бабьим летом. Вот иду по тропе, по ту сторону Гутары, за мостом, тепло, сухая листва шуршит под ногами и издаёт непередаваемый, трудноуловимый запах. Будто каждый лист, взявший свою жизнь, свой дух из земли, теперь вновь соприкоснувшись с ней, завершает свой круг, отдаёт обратно всё, что взял и ещё всё, что накопил за лето. Но часть этого духа улетучивается, рассеивается в воздухе. Всё это находит внутри меня некий неопределённый отклик, резонанс, будто силюсь услышать что-то, понять, но не могу. И вроде благостно на душе, но гложет краешек сердца какая-то непонятная тоска. А вот иду по тропе к озеру, выхожу на болото, проваливаюсь в трясину, под ногами чавкает жижа. И в сердце сразу поселилась неясная тревога, в груди, будто кто коготками царапает. Теперь вышел на участок тропы, где ещё осталось кое-что от деревянной мостовой. Да, когда-то здесь конные тропы деревом мостили. И внутри меня эта прогнившая мостовая отзывается романтическими картинами из времён Федосеева. Уже с конным караваном иду осваивать ещё совсем неизвестные земли.
В один из дней вернулся Саша Петрушенко, у меня к тому времени почти закончилась плёнка, и мы стали жить в режиме ожидания вертолёта. Хотя он уже прилетал, пока ходил на озеро. Теперь вертолёт обещали то завтра, то через неделю, то никогда. Но впереди было 21-е сентября и это обнадёживало. В ночь с 19-го на 20-е в посёлке выпал снег, неузнаваемо преобразив всё вокруг, яркую акварель превратил в строгую графику, добавил в мою коллекцию ещё несколько интересных сюжетов. А вертолёт, конечно же, прилетел 21-го сентября, хотя в этот день его ждали меньше всего, все, кроме меня.
Для своих путешествий каждый раз выискиваю новые, интересные места. И стараюсь никогда не повторяться. Но Тофалария осталась в душе и памяти тем местом, куда вернуться хочется ещё.    
© 2007-2012 PhotoGeographic Менеджер проекта - Оксана Глебова
Веб-дизайн - Ольга Гордиенко
Перевод - Настя Карпухина